, я живее воробья и легче скворца, близость со мной - мечта  желающего
и услада ищущего, мой рост прекрасен и прелестна улыбка, я  точно  ветвь
ивы, или трость бамбука, или стебель базилика, и нет по прелести мне по-
добного, как сказал обо мне сказавший:
   Я с ветвью тонкой твой стан сравнил
   И образ твой своей долей сделал.
   Как безумный я за тобой ходи и -
   Так боялся я соглядатаев.
   Из-за подобных мне безумствуют влюбленные и впадает в смущенье тоску-
ющий, и если мой любимый привлекает меня, я приближаюсь к нему,  и  если
он наклоняет меня, я наклоняюсь к нему, а не на него. А ты, о жирная те-
лом, - ты ешь, как слон, и не насыщает тебя ни многое, ни малое,  и  при
сближении не отдыхает с тобою друг, и не находит он с тобою пути  к  ве-
селью - величина твоего живота мешает тебя познать, и овладеть тобой  не
дает толщина твоих бедер. Какая красота в твоей толщине и какая в  твоей
грубости тонкость и мягкость? Подобает жирному мясу только убой, и нет в
нем ничего, что бы требовало похвал. Если с тобою кто-нибудь  шутит,  ты
сердишься, а если с тобою играют, - печалишься; заигрывая, ты сопишь,  и
когда ходишь, высовываешь язык, а когда ешь, не  можешь  насытиться.  Ты
тяжелее горы и безобразнее гибели и горя, нет у тебя движения  и  нет  в
тебе благословения, и только и дела у тебя, что есть и спать.  Ты  точно
надутый бурдюк или уродливый слон, и когда ты идешь в дом уединения,  ты
хочешь, чтобы кто-нибудь помыл тебя и выщипал на тебе  волосы  -  а  это
предел лени и образец безделья. И, коротко говоря, нет в тебе похвально-
го, и сказал о тебе поэт:
   Грузна как бурдюк она с мочею раздувшийся,
   И бедра ее, как склоны гор возвышаются.
   Когда в землях западных кичливо идет она,
   Летит на восток тот вздор, который несет она".
   И ее господин сказал ей: "Садись, этого достаточно!" И она села, а он
сделал знак желтой невольнице, и та поднялась на ноги и восхвалила Алла-
ха великого и прославила его и произнесла молитву и привет избранному им
среди созданий, а затем она показала рукой на  коричневую  невольницу  и
сказала..."
   И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.


   Триста тридцать седьмая ночь

   Когда же настала триста тридцать седьмая ночь, она сказала: "Дошло до
меня, о счастливый царь, что желтая невольница поднялась на нога и восх-
валила Аллаха великого и прославила его, а затем она  указала  рукой  на
коричневую невольницу и сказала ей:
   "Я восхвалена в Коране, и описал мой цвет милосердный и дал ему преи-
мущество над всеми цветами, когда сказал - велик он!  -  в  своей  ясной
книге: "Желтая, чист ее цвет, и радует он взирающих..." [371] И цвет мой -
чудо, красота моя - предел, и прелесть моя - совершенство, ибо мой  цвет
- цвет динара, цвет звезд и светил, и цвет яблока и образ  мой  -  образ
прекрасных и имеет цвет шафрана, превозносящийся над  всеми  цветами,  и
образ мой необычен, и цвет мой удивителен. Я мягка телом и дорога ценою,
и я объяла все виды красоты, и цвет мой дорог в этом  мире,  как  чистое
золото. И сколько во мне преимуществ, и о подобной мне сказал поэт:
   Ее желтизна блестит, как солнца прекрасный свет,
   Динару она равна по виду красивому.
   Не выразит нам шафран и части красот ее,
   О нет, и весь вид ее возносится над луной.
   А затем я начну порицать тебя, о коричневая  цветом!  Твой  цвет-цвет
буйвола, и видом твоим брезгают души, и если есть твой цвет в  какой-ни-
будь вещи, то ее порицают, а если он есть в кушанье, то  оно  отравлено.
Твой цвет - цвет мух, и он отвратителен, как собака. Среди прочих цветов
он приводит в смущенье и служит признаком горестей, и я никогда не  слы-
хала о коричневом золоте, или жемчуге, или рубине. Уходя в уединение, ты
меняешь цвет лица, а выйдя, становишься еще  более  безобразной;  ты  не
черная, которую знают, и не белая, которую описывают, и нет у тебя ника-
ких преимуществ, как сказал о тебе поэт:
   Цвет пыли, вот цвет ее лица; то землистый цвет,
   Как прах, облепляющий прохожего ноги.
   Едва на нее я брошу глазом хоть беглый взгляд,
   Заботы усилятся мои и печали".
   И ее господин сказал: "Садись, этого достаточно!" -  и  она  села.  И
господин ее сделал знак коричневой невольнице, а она обладала  прелестью
и красотой, и была высока, соразмерна, блестяща и совершенна. И ее  тело
было мягко, а волосы - как уголь. Она была стройна телом, розовощека,  с
насурмленными глазами, овальными щеками, прекрасным лицом, красноречивым
языком, тонким станом и тяжелыми бедрами. И сказала она: "Слава  Аллаху,
который не сделал меня ни жирной и порицаемой, ни худощавой и  поджарой,
ни белой, как проказа, ни желтой, как страдающий от колик, ни черной,  -
цвета сажи - но, напротив, сделал мой цвет любимцем обладателей  разума.
Все поэты хвалят коричневых на всех языках и дают их цвету  преимущество
над всеми цветами. Коричневый цветом имеет похвальные качества, и от Ал-
л