Ты одарен творцом миров, Аллахом!"
   И их господин, пришел в восторг, и он выпил свою чашу  и  напоил  не-
вольниц, а потом он наполнил кубок и, взяв его в руку, сделал знак  упи-
танной невольнице, и велел ей петь, перебирая напевы. И невольница взяла
лютню и заиграла на голос, прогоняющий печали, и произнесла такие стихи:
   "Коль впрямь ты простил меля, о тот, к кому я стремлюсь,
   Мне дела нет до всех тех, кто сердится.
   И если появится прекрасный твой лик, мне нет
   Заботы о всех царях земли, если скроются.
   Хочу я из благ мирских одной лишь любви Твоей,
   О тот, к кому прелесть вся, как к предку возводится!"
   И их господин пришел в восторг и взял чашу и напоил невольниц, а  по-
том он наполнил чашу и, взяв ее в руку, сделал знак худощавой невольнице
и сказал: "О гурия садов, дай нам послушать твои  прекрасные  слова!"  И
она взяла лютню и настроила ее и перебрала  напевы  и  произнесла  такие
стихи:
   "Клянусь, на пути Аллаха [365] то, что ты сделал мне,
   Расставшись со мной, когда терпеть без тебя не в мочь.
   Клянусь, нас судья в любви рассудит, и он воздаст
   Мне должное за тебя, творя справедливый суд".
   И их господин пришел в восторг и выпил кубок и  напоил  невольниц,  а
потом он наполнил кубок и, взяв его в руку, сделал знак желтой невольни-
це и сказал: "О солнце дня, дай нам послушать твои нежные стихи!"
   И она взяла лютню и ударила по ней наилучшим образом и произнесла та-
кие стихи:
   "Мой любимый, когда ему я являюсь,
   Обнажает меч острый глаз предо мною.
   Пусть хоть частью возьмет Аллах с него долг мне,
   Раз жесток он, а дух ведь мой в его власти.
   Всякий раз, как стажу душе: "Его брось ты!"-
   Все стремится душа моя лишь к нему же.
   Лишь его средь других людей я желаю,
   Но питает судьбы рука ко мне зависть".
   И их господин пришел в восторг и выпил и напоил невольниц, а затем он
наполнил чашу и, взяв ее в руку, сделал знак черной невольнице и сказал:
"О чернота глаза, дай нам услышать хоть два слова". И она взяла лютню  и
настроила ее и натянула струны и прошлась по ним на много ладов, а затем
вернулась к первому ладу и, затянув напев, произнесла:
   "О глаз, прошу, будь щедр, подари мне слезы,
   В любви моей утратила жизнь совсем я.
   Со страстью всякой я борюсь к любимым,
   Но я влюблена, и радуется завистник.
   Хулитель не дает мне роз ланиты,
   Когда душа моя стремится к розам.
   Здесь чаши ходят вкруг с вином пьянящим,
   И радость здесь, при музыке и лютне.
   Пришел ко мне любимый, увлеклась я,
   И звезды счастья ярко нам сняли.
   Но без вины задумал он расстаться,
   А есть ли горше что-нибудь разлуки?
   Его ланиты - сорванные розы;
   Клянусь Аллахом, розы щек прекрасны!
   Когда б закон позволил яиц нам падать
   Не пред Аллахом, пала бы ниц пред ним я".
   И после этого рабыни поднялись и поцеловали землю меж рук их господи-
на и сказали: "Рассуди нас, о господин".
   И владелец их посмотрел на их красоту и прелесть и на их неодинаковый
цвет, и восхвалил Аллаха великого и прославил его и потом сказал:  "Каж-
дая из вас читала Коран и научилась напевам и знает предания о древних и
сведуща в историях минувших пародов, и я хочу, чтобы каждая из вас  под-
нялась и указала рукой на свою соперницу - то есть белая укажет на смуг-
лую, упитанная - на худощавую, желтая - на черную, - и пусть  каждая  из
вас восхваляет себя и порицает свою подругу, а потом встанет ее  подруга
и сделает с ней то же самое. И пусть это будут доказательства  из  почи-
таемого Корана и что-нибудь из преданий и стихов, чтобы мы увидели  вашу
образованность и красоту ваших речей". И невольницы ответили ему:  "Слу-
шаем и повинуемся!.."
   И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.


   Триста тридцать пятая ночь

   Когда же настала триста тридцать пятая ночь, она сказала:  "Дошло  до
меня, о счастливый царь, что  невольницы  сказали  человеку  из  Йемена:
"Слушаем и повинуемся!" И затем встала первая из них (а это была  белая)
и указала на черную и сказала: "Горе тебе, о черная!" Передают, что  бе-
лизна говорила: "Я свет блестящий, я месяц восходящий,  цвет  мой  ясен,
лоб мой сияет, и о моей красоте сказал поэт:
   Бела она, с гладкими щеками и нежная,
   Подобна по прелести жемчужине скрытой"