И Али-Шар отвечал: "Слушаю и повинуюсь!" И потом он пошел  с  евнуха-
ми..."
   И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.


   Триста двадцать шестая ночь

   Когда же настала триста двадцать шестая ночь, она сказала: "Дошло  до
меня, о счастливый царь, что Али-Шар сказал: "Слушаю и повинуюсь!"
   И затем он пошел с евнухами, и люди стали говорить друг  другу:  "Нет
мощи и силы, кроме как у Аллаха, высокого, великого! Посмотрим, что сде-
лает с ним царь". И кто-то сказал: "Он не сделает с  ним  ничего,  кроме
добра, так как, если бы он хотел для него зла, он не дал бы  ему  поесть
досыта". И когда Али-Шар остановился перед Зумурруд, он приветствовал ее
и поцеловал землю меж ее рук, а Зумурруд ответила на его привет и встре-
тила его с уважением и спросила: "Как твое имя, кто ты по ремеслу и  по-
чему ты пришел в этот город?" - "О царь, - ответил юноша, - мое имя Али-
Шар, и я из детей купцов, и страна моя - Хорасан, и пришел я в этот  го-
род потому, что разыскиваю невольницу, которая у меня пропала, а она бы-
ла мне дороже, чем мой слух и мое зрение. Моя душа привязана  к  ней,  с
тех пор как я ее потерял. Вот моя история".
   И потом он так заплакал, что потерял сознание, и царица велела  брыз-
нуть ему в лицо розовой водой, пока он не очнулся. А когда он очнулся от
обморока, царица сказала: "Ко мне доску с песком и медный калам!"  И  их
принесли, и она взяла калам и стала гадать на доске с песком и  всматри-
валась в него некоторое время, а потом сказала юноше: "Ты был правдив  в
своих словах; Аллах вскоре соединит тебя с нею; не беспокойся".
   И она велела царедворцу отвести юношу в баню, одеть  его  в  красивую
одежду из платьев царей, и посадить его на коня из избранных царских ко-
ней, и затем привести его к концу дня во дворец. И  царедворец  отвечал:
"Слушаю и повинуюсь!" И, пропустив Ади-Шара вперед, он отправился с ним.
   И люди стали говорить друг другу: "Что это с  царем,  почему  он  так
ласково обошелся с этим юношей?" И кто-то сказал: "Не говорил ли я  вам,
что он не сделает ему зла, так как у него красивый облик? С той  минуты,
как он подождал, пока юноша насытится, я узнал это".
   И каждый из людей сказал что-нибудь по этому поводу, а  потом  разош-
лись своими дорогами. И Зумурруд не верилось, что наступит  ночь  и  она
уединится с возлюбленным своего сердца. Когда настала ночь, она вошла  в
то помещение, где ночевала, и сделала вид, что ее одолел сон  (а  у  нее
обычно никто не спал, кроме двух маленьких евнухов, чтобы  ей  прислужи-
вать). И, расположившись, она послала за своим возлюбленным Али-Шаром, а
сама села на ложе, и свечи сияли у ее изголовья и  в  ногах,  и  золотые
лампы озаряли этот покой.
   И когда люди услышали, что она за ним посылает, ни удивились, и  каж-
дый из них стал делать предположения и строить догадки, и кто-то сказал:
"Царь во всяком случае привязался к этому юноше. Завтра он  сделает  его
начальником войск".
   И когда Али-Шара привели к царице, он поцеловал  перед  ней  землю  и
призвал на нее милость Аллаха, а она сказала про себя: "Я непременно по-
шучу с ним немного и не дам ему узнать себя".
   "О Али, ты ходил в баню?" - спросила она потом, и Али ответил: "Да, о
владыка наш!" - "Поешь этой курицы и мяса и выпей сахарной воды и питья,
- ты ведь устал, - а потом пойди сюда", - сказала она. И АлиШар ответил:
"Слушаю и повинуюсь!"
   И потом он сделал так, как она велела, а когда он кончил есть и пить,
царица сказала ему: "Поднимись ко  мне  на  ложе  и  растирай  меня".  И
Али-Шар стал растирать ей ноги и колени и увидел, что они мягче шелка, а
царица сказала ему: "Поднимайся и растирай выше".
   Но Али-Шар ответил: "Прощенье, владыка! Дальше колена я не пойду!"  -
"Ты мне противоречишь? Это будет для тебя злосчастная ночь",  -  сказала
царица..."
   И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.


   Триста двадцать седьмая ночь

   Когда же настала триста двадцать седьмая ночь, она сказала: "Дошло до
меня, о счастливый царь, что Зумурруд сказала своему господину  АлиШару:
"Ты мне противоречишь? Это будет для тебя  злосчастная  ночь!  Напротив,
тебе надлежит мне повиноваться, и я сделаю тебя моим возлюбленным и наз-
начу тебя эмиром из моих эмиров". - "О царь времени, в чем я должен тебе
повиноваться?" - спросил Али-Шар. И царица оказала: "Распусти  одежду  и
ляг ничком". - "Этого я в жизни не делал. И если ты  меня  заставишь,  я
буду тягаться об этом с тобою перед Аллахом в день воскресенья, - сказал
АлиШар. - Возьми от меня все, что ты мне дал, и позволь мне уйти из тво-
его города".
   И затем он заплакал и зарыдал, а царица сказала ему: "Распускай одеж-
ду и ложись ничком, иначе я отрублю тебе голову". И Али-Шар сделал  это,
и она легла ему на спину, и он почувствовал что-то мягкое, мягче шелка и
нежнее сливочного масла, и сказал про себя: "Этот царь лучше  всех  жен-
щ