род?" - спросила она. И христианин сказал: "О царь  времени,  мое  имя
Русту м, и нет у меня ремесла, так как я бедняк дервиш". - "Подайте  мне
доску с песком и медный калам!" - сказала царица слоем людям, и ей,  как
всегда, подали то, что она потребовала; и Зумурруд взяла калам  и  стала
чертить им на доске с песком и провела некоторое время,  всматриваясь  в
нее, а потом она подняла голову и сказала христианину:  "О  собака,  как
это ты лжешь царям! Твое имя Рашид-ад-динхристианин, а  ремесло  твое  в
том, что ты учиняешь хитрости с невольницами мусульман и  похищаешь  их.
Ты мусульманин наружно и христианин втайне. Говори  правду,  а  если  не
скажешь правды, я отрублю тебе голову"
   И христианин стал запинаться и сказал: "Ты прав, о царь  времени!"  И
царица приказала разложить его и дать ему сто ударов бичом по каждой но-
ге, и тысячу ударов по телу, и потом содрать с него  кожу  и  набить  ее
паклей, а после этого вырыть яму за городом и сжечь его,  и  насыпать  в
яму грязи и нечистот. И сделали так, как она приказала, а  потом  царица
позволила людям есть, и они поели.
   А когда люди кончили есть и ушли своей дорогой, царица Зумурруд  под-
нялась к себе во дворец и сказала: "Слава Аллаху,  который  избавил  мое
сердце от тех, кто меня обидел". И она поблагодарила творца земли и  не-
бес и произнесла такие стихи:
   "Землей они правили, и было правленье их
   Жестоким, но вскоре уж их власти как не было,
   Будь честны они, и к ним была бы честна судьба,
   За зло воздала она злом горя и бедствия.
   И ныне язык судьбы их видом вещает нам:
   "Одно за другое; нет упрека на времени".
   И когда она окончила свое стихотворение, ей пришел на мысль ее госпо-
дин Али-Шар, и она заплакала обильными слезами, а потом она вернулась  к
разуму и сказала про себя: "Быть может, Аллах,  который  отдал  меня  во
власть моих врагов, пошлет мне возвращенье  любимых".  И  она  попросила
прощенья у Аллаха, великого, славного!
   И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.


   Триста двадцать четвертая ночь

   Когда же настала триста двадцать четвертая ночь, она сказала:  "Дошло
до меня, о счастливый царь, что царица попросила прощенья у Аллаха,  ве-
ликого, славного, и сказала: "Быть может" скоро Аллах сведет меня с моим
возлюбленным Али-Шаром! Он ведь властен во всех вещах и всеблаг и сведущ
о своих рабах".
   И она восхвалила Аллаха и продлила просьбы о прощении, и  подчинилась
случайностям судеб, уверившись, что всякому началу  неизбежен  конец,  и
произнесла слова поэта:
   "Легко относись ко всему. Ведь всех дел
   В деснице господней, ты знаешь, судьба.
   И то, что запретно, к тебе не придет,
   А что суждено, не уйдет от тебя. -
   И слова другого:
   Распусти дней складки, - пусть расправятся, -
   И в дома забот не ступай ногой.
   Скольких дел нам не легко достичь,
   Но за ним близок счастья час. -
   И слова другого:
   Будь же кротким, когда испытан ты гневом,
   Терпеливым, когда постигнет несчастье.
   В наше время беременны ночи жизни
   Тяжкой ношей и дивное порождают. -
   И слова другого:
   Терпи, ведь в терпенье благо; если б ты знал о том,
   Спокоен душой бы был, от боли бы не страдал.
   И знай, если не решишь терпеть благородно ты,
   Неволею вытерпишь все то, что чертил калам" [360].
   А окончив свое стихотворение, она провела поело  этого  целый  месяц,
днем творя суд над людьми, приказывая и запрещая, а ночью плача и  рыдая
о разлуке со своим господином Али-Шаром. И когда показался новый  месяц,
она велела поставить на ристалище стол, по течению обычая,  и  села  над
людьми, и они ожидали разрешения начать еду, и место около блюда с рисом
было пусто. И Зумурруд сидела на конце стола, устремив глаза  к  воротам
ристалища, чтобы не пропустить всякого, кто войдет, и говорила про себя:
"О тот, кто возвратил Юсуфа Якубу и устранил страдания Айюба  [361],  сми-
луйся и верни мне моего господина Али-Шара, по твоему могуществу и вели-
чию! Ты ведь властен во всех вещах, о господь миров, о водитель  заблуд-
ших, о внимающий голосам, о ответствующий мольбам. Ответь мне, о господь
миров!" И не закончила она еще своей молитвы, как в ворота ристалища во-
шел человек, стан которого был подобен ветви ивы, но только  он  исхудал
телом, и желтизна блестела на нем, и был он прекрасней всех  среди  юно-
шей, совершенный по разуму и образованности. И, войдя, он не нашел  пус-
того места, кроме места около блюда с рисом, и сел там, и, когда  Зумур-
руд увидела его, у нее забилось сердце. И она как следует посмотрела  на
н