| |
Триста двадцать вторая ночь
Когда же настала триста двадцать вторая ночь, она сказала: "Дошло до
меня, о счастливый царь, что Джеванкурд вынул из блюда руку, похожую на
верблюжье копыто, смял в ней рис, так что он стал, точно большой
апельсин, и бросил его торопливо в рот. И комок проходил в горле, грохо-
ча как гром, и да блюде стало видно дно. И тот, кто был с ним рядом,
воскликнул: "Слада Аллаху, который не сделал меня твоим кушаньем - ты
проглотил бы блюдо одним глотком!" А любитель гашиша сказал: "Пусть ест,
я вижу в кем образ повешенного".
И он обратился к курду и сказал ему: "Ешь, да не сделает тебе Аллах
еду приятной". И курд протянул руку за вторым куском и хотел смять его,
как первый, и вдруг царица крикнула солдатам и сказала: "Приведите ско-
рее этого человека и не давайте ему съесть рис, который у него в руке".
И воины сбежались к нему (а он склонился над блюдом), и схватили его,
и взяли, и он предстал перед царицей Зумурруд - И люди стали злорадство-
вать и говорили друг другу: "Он заслужил это, мы предупреждали его, а он
не слушал предупреждений. Это место обещает смерть тому, кто на нем си-
дит, и этот рис приносит несчастье тому, кто его съест".
А царица Зумурруд спросила курда: "Как твое имя, кто ты по ремеслу и
почему пришел в наш город?" И курд сказал: "О владыка султан, мое имя
Осман, а по ремеслу я садовник. И причина моего прихода в этот город та,
что я ищу вещь, которая у меня пропала". - "Ко мне доску с песком!" -
сказала царица. И ей принесли доску, и она взяла калам и стала гадать на
песке и всматривалась в него некоторое время, а потом подняла голову и
сказала курду: "Горе тебе, о скверный! Как это ты лжешь царям! этот пе-
сок говорит мне, что твое имя Джеван-курд и по ремеслу ты вор - берешь и
отнимаешь неправедно достояние людей и убиваешь души, которые Аллах зап-
ретил убивать иначе, как за должное" [358].
И затем она закричала на него и сказала: "О кабан, будь правдив в
своем рассказе, иначе я отрублю тебе голову!" И когда курд услышал слова
царицы, он стал желтым, и обнажились его зубы. И он подумал, что если
окажет правду, то спасется, и молвил: "Ты прав, о царь, но я раскаюсь
теперь при твоей помощи и вернусь к Аллаху великому". - "Мне не дозволе-
но оставить бедствие на дороге мусульман", - молвила царица. И потом она
сказала кому то из своих людей: "Возьмите его, сдерите с него кожу и
сделайте с ним то же самое, что вы сделали с подобным ему в прошлом ме-
сяце". И они сделали, что она им велела, и тогда любитель гашиша увидел,
как солдаты схватили этого человека, он повернулся спиной к блюду с ри-
сом и сказал: "Поистине, обращать к тебе лицо муе запретно!"
Окончив есть, люди удалились и разошлись по домам, а царица поднялась
во дворец и позволила мамлюкам уйти.
Когда же начался третий месяц [359], пришли, по обычаю, на ристалище
люди, и им принесли кушанья, и все сели, ожидая разрешения, и вдруг вош-
ла царица и села на престол и стала смотреть на собравшихся. И она уви-
дела, что место около блюда с рисом пусто, хотя там могли бы поместиться
четыре души, и удивилась этому. И царица повела вокруг глазами и бросила
взгляд и вдруг увидала человека, который торопливо вошел в ворота риста-
лища и продолжал торопиться, пока не встал у стола. И он не нашел сво-
бодного места, кроме места возле блюда, и сел. И царица всмотрелась в
него и увидела, что это тот проклятый христианин, который назвал себя
Рашид-ад-дином, и подумала:
"Сколь благословенно это кушанье, в силки которого попался этот не-
честивый!" А его приходу была диковинная причина - когда он вернулся из
путешествия..."
И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.
Триста двадцать третья ночь
Когда же настала триста двадцать третья ночь, она сказала: "Дошло до
меня, о счастливый царь, что, когда проклятый, который назвал себя Ра-
шидад-дином, вернулся из путешествия, его домочадцы рассказали ему, что
Зумурруд исчезла, а с нею мешок денег. И, услышав эту весть, он разодрал
на себе одежду и стал бить себя по лицу и выщипал себе бороду. И он пос-
лал своего брата Барсума ее разыскивать. И когда вести о нем заставили
себя ждать, Рашид-ад-дин сам вышел разыскивать своего брата и Зумурруд.
И судьбы закинули его в город Зумурруд и он вступил в этот город в
первый день месяца. Пройдя до улицам, он увидел, что город пуст и вое
его лавки затерты. И он заметил в окнах женщин и спросил одну из них о
жителях этого города, и ему оказали, что царь ставит стол для всех людей
в начале каждого месяца, и люди едят за ним вместе, и никто не может си-
деть у себя дома или в лавке. И женщины указали ему, где ристалище, и,
войдя туда, он увидел, что люди толпятся около кушаний. И он нашел для
себя место только там, где стояло как всегда блюдо с рисом. И он сел и
протянул руку, чтобы поесть с того блюда, и царица крикнула кому-то из
воинов и сказала "Подайте того, кто сел около блюда с рисом!" И его уз-
нали, как обычно, и схватили и поставили перед царицей Зумурруд.
"Горе тебе, как твое имя, кто ты по ремеслу и почему ты пришел в наш
г
|
|
