И проклятый изменил свое имя (а он повязал белый тюрбан [355])  и  ска-
зал: "О царь, мое имя Али, а по ремеслу я ткач, и пришел я в этот  город
для торговли". - "Подайте мне дощечку с песком и медный калам!" - сказа-
ла Зумурруд. И ей тотчас же принесли то, что она потребовала, и она взя-
ла дощечку с песком и калам и стала гадать на песке, и начертила каламом
изображение, похожее на изображение обезьяны, и после этого она  подняла
голову и некоторое время всматривалась в Барсума и сказала ему: "О соба-
ка, как ты это лжешь царям! Разве ты не христианин и имя твое не Барсум?
Ты пришел за чем-то, что ты разыскиваешь! Скажи же мне правду, а  иначе,
клянусь величием вышнего господства, я отрублю тебе голову!"
   И христианин стал запинаться, а эмиры и присутствующие сказали: "Этот
царь умеет гадать на песке! Слава тому, кто даровал ему это!" И Зумурруд
закричала на христианина и сказала ему: "Скажи правду, а не  то  я  тебя
погублю!" И христианин воскликнул:
   "Прощенье, о царь времени! Ты правильно гадал на песке, и  далекий  -
христианин..." [356]
   И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.


   Триста двадцать первая ночь

   Когда же настала триста двадцать первая ночь, она сказала: "Дошло  до
о счастливый царь, что христианин сказал: "Прощенье, о царь времени,  ты
правильно гадал на песке, и далекий - христианин". И присутствующие эми-
ры и другие удивились тому, как царь отгадал, гадая на песке, и сказали:
"Поистине, этот царь звездочет! Нет в мире ему подобного!" А потом цари-
ца велела содрать с христианина кожу и набить ее соломой и  повесить  на
воротах ристалища и вырыть яму за городом и сжечь там его мясо и кости и
набросать сверху нечистоты и грязь, и ей сказали: "Внимание и  повинове-
ние!" - и сделали все, что она велела.
   И когда люди увидели, что постигло христианина, они сказали: "Награда
ему то, что его постигло! Как злосчастен был для него этот рис!" И  один
из них оказал: "Далекий пусть разведется! Я в жизни не стану есть  слад-
кого риса!" А любитель гашиша воскликнул: "Слава Аллаху, который избавил
меня от того, что случилось с этим, и охватил меня, не дав поесть  этого
рису!" И затем все люди вышли, объявив запретным садиться около сладкого
риса, на место этого христианина. И когда настал третий месяц, расстави-
ли, как обычно, столы и уставили их блюдами, и царица Зумурруд  села  на
престол, и воины встали, как всегда, страшась ее  ярости.  И  вошли,  по
обычаю, люди из жителей города и стали ходить вокруг стола,  и  смотрели
на место того блюда, и один оказал другому: "Эй, хаджи  Халиф!".  [357]  И
тот ответил: "Здесь, о хаджи Халид!" И первый сказал:  "Сторонись  этого
блюда со сладким рисом и берегись брать с него - если  ты  съешь  отсюда
чтонибудь, будешь повешен".
   И потом они сели вокруг стола и принялись за еду, и, когда  они  ели,
царица Зумурруд сидела, и взгляд ее вдруг упал на человека, который  то-
ропливо входил в ворота ристалища. И она всмотрелась в него  и  увидала,
что это Джеван-курд, - вор, который убил солдата, а причиною его прихода
было вот что.
   Оставив свою мать, он ушел к товарищам и сказал им: "Я получил  вчера
хорошую наживу, я убил солдата и взял его коня, и мне достался в тот ве-
чер мешок, полный золота, и женщина, которая стоит больше, чем золото  в
мешке, и я сложил все это в пещере, у моей матери". И его товарищи обра-
довались и пошли в пещеру в конце дня, и Джеван-курд шел впереди них,  а
они сзади. И он хотел принести им то, о чем говорил, но увидел, что мес-
то пусто, и спросил свою мать об истине в этом деле.  И  она  рассказала
ему обо всем, что случилось. И курд стал кусать себе кулаки  от  горя  и
воскликнул: "Клянусь Аллахом, я буду искать эту развратницу и возьму  ее
в том месте, где она есть, хотя бы она была в скорлупе  от  фисташки,  и
изолью свой гнев на нее!"
   И он вышел ее искать и ходил по странам, пока не вошел в город царицы
Зумурруд, но, войдя в город, он никого не нашел и спросил каких-то  жен-
щин, смотревших из окон, и они осведомили его о том, что  первого  числа
каждого месяца султан ставит стол, и люди приходят и едят с него, и ука-
зали ему ристалище, где устанавливали стол.
   И курд поспешно пришел и нашел пустое место, чтобы сесть, только око-
ло блюда, раньше упомянутого, и сел, и блюдо оказалось перед ним,  и  он
протянул к нему руку, и люди закричали на него и сказали: "О  брат  наш,
что ты хочешь делать?" - "Я хочу  поесть  с  этого  блюда,  чтобы  насы-
титься", - ответил курд. И один человек сказал ему:
   "Если возьмешь с этого, будешь повешен". Но курд воскликнул: "Молчи и
не произноси таких слов!"
   И потом он вытянул руку и придвинул к себе блюдо, а любитель  гашиша,
раньше упомянутый, сидел рядом! с ним, и, увидев, что курд потянул к се-
бе блюдо, убежал со своего места, и гашиш улетел у него из головы, и  он
сел поодаль и воскликнул: "Нет мне надобности  в  этом  блюде!"  А  Дже-
ван-курд протянул к блюду руку (а она имела вид вороньей  ноги),  и  за-
черпнул ею из блюда, и она стала похожа на верблюжье копыто..."
   И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.