, он сохранит тебя; береги свои деньги и не будь неумеренным, если  ты
станешь неумеренно их тратить, будешь нуждаться в ничтожнейшем из людей.
Знай, что человек стоит столько, сколько имеет его десница, а как хороши
слова поэта:
   Коль деньги мои скудны, не дружен со мной друг,
   А если побольше их - все люди друзья мне.
   Как много врагов моих за деньги со мной дрожат,
   И сколько, как денег нет, друзей мне враждебны!"
   "А потом что?" - спросил Али. И его отец сказал: "О дитя  мое,  сове-
туйся с теми, кто старше тебя годами, и не спеши к тому  делу,  которого
хочешь. Жалей того, кто ниже тебя - пожалеет тебя тот, кто выше тебя,  -
и не обижай никого - не то Аллах даст над тобою власть  тому,  кто  тебя
обидит. Как хороши слова поэта:
   Сочетай с твоей ты другого мысль и советуйся -
   От двух не скрыто правильное мненье,
   Муж-зеркало, где лицо его отражается,
   А в два зеркала может видеть он затылок.
   И слова другого:
   Помедли и не спеши к тому, чего хочешь ты,
   И к людям будь милостив, чтоб милость к себе найти,
   Над всякой десницею десница всевышнего,
   И всякий злодей всегда злодеем испытан был.
   Или слова другого:
   Не будь притеснителем, когда только можешь ты -
   Всегда притесняющий на лезвии мести.
   Коль очи и спят твои, обиженный бодрствует,
   Кляня тебя, и не спит глаз зорки" Аллаха.
   И берегись пить вино - в нем начало всякого зла; вине прогоняет ум  и
бесчестит вьющего, и как хороши слова поэта:
   Аллахом клянусь, вино не будет пьянить меня,
   Пока связан с телом дух, и ясность со словом!
   Стремиться к прохладному вину я не буду впредь,
   И друга возьму себе и только из трезвых.
   Вот мое наставление тебе. Держи его у себя  перед  глазами,  и  Аллах
преемник мой для тебя".
   И потом он обмер и некоторое время молчал, а очнувшись, попросил про-
щенья у Аллаха и произнес оба исповедания [344], и преставился  к  милости
Аллаха великого. И заплакал о нем его сын и зарыдал,  а  потом  принялся
обряжать его, как подобает. И шли в похоронном шествии великие и  малые,
и чтецы стали читать, вставши вокруг гробницы, и сын не упустил  ничего,
что должно, и все сделал.
   И затем об умершем помолились и похоронили его в земле, и написали на
могиле такое двустишие:
   Из праха создан, сделался живим ты,
   И научился ясности ты в речи.
   Во прах вернувшись снова, стал ты мертвым,
   Как будто праха и не покидал ты,
   И печалился по нем сын его Али-Шар сильной печалью, и принимал  собо-
лезнования, согласно обычаю знатных, и продолжал он печалиться по  отце,
пока не умерла его мать через малое время после отца. И  он  сделал  для
своей матери то же, что сделал для отца. И после этого он стал сидеть  в
лавке, продавая и покупая, и не общался ни с кем из тварей Аллаха  вели-
кого, поступая по наставлению своего отца, и жид он так в течение  года.
А через год вошли к нему, с помощью хитрости, дети непотребных женщин  и
завели с ним дружбу, так что он склонился с ними к разврату и отвернулся
от прямого пути. И стал он пить вино кубками, и ходил к красавицам и ут-
ром и вечером, и говорил про себя: "Отец собрал для меня эти  деньги,  и
если я не буду их тратить, то кому же я их оставлю? Клянусь  Аллахом,  я
буду делать лишь так, как сказал порт:
   Если будешь ты проводить весь век,
   Когда богатства, сбирая их,
   То когда же тем, что собрать успел
   И скопил себе, насладишься ты?"
   И Али-Шар непрестанно сыпал деньгами, в часы ночи и часы дня, пока не
извел все свои деньги и не обеднел. И положение его ухудшилось, и ум его
замутился, и оп продал лавку и помещение и прочее, а потом  после  этого
он продал носильное платье и ничего не оставил себе, кроме  одной  смены
одежды. И когда минуло опьянение и пришло размышление,  он  впал  в  го-
ресть.
   И однажды он просидел от утра до вечера, не вкушая пищи, и сказал се-
бе: "Я обойду тех, на кого я тратил своп деньги: может быть,  кто-нибудь
из них меня накормит в сегодняшний день". И он обошел  всех  друзей,  но
всякий раз, как он стучался к кому-нибудь в дверь, хозяин оказывался от-
сутствующим и прятался от Али, так что его стал жечь голод. И  он  пошел
на рынок купцов..."
   И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.


   Триста десятая ночь