наши дела придут в порядок через его посредство. Для меня  обязательно
отплатить этому человеку подтверждением того,  что  он  предполагает,  и
исправлением его дел, и я напишу письмо Абд-Аллаху ибн Малику  аль-Хузан
с пожеланием, чтобы он оказал ему еще больший почет и продолжал  бы  его
возвеличивать и уважать".
   И когда услышали это сотрапезники, они пожелали Яхье блага  и  удиви-
лись его великодушию и совершенному благородству, а он потребовал бумагу
и чернильницу и написал Абд-Аллаху ибн Малику письмо своей рукой, в  ко-
тором говорилось: "Во имя Аллаха милостивого, милосердного! Твое  письмо
прибыло, - да продлит Аллах твою жизнь! - и я прочел его  и  обрадовался
твоему благополучию и возвеселился тому, что тебе хорошо и что ты вполне
счастлив. Ты предположил, что тот благородный человек подделал письмо от
меня и не несет от меня никакого обращения, но дело обстоит  не  так,  -
письмо писал я, и оно не подложное, и я надеюсь, что по своему благород-
ству и милости и прекрасной природе ты  удовлетворишь  мечты  и  надежды
этого благородного и достойного человека и будешь соблюдать к нему долж-
ное уважение и приведешь к исполнению его намерений.  Отметь  его  своей
полною милостью и щедрыми благодеяниями, и что ты ни сделаешь, все  нап-
равится ко мне, и я буду за это тебе благодарен".
   И затем он написал адрес и запечатал письмо и вручил  поверенному,  а
поверенный послал его Абд-Аллаху, и когда тот прочел его, он обрадовался
тому, что в нем заключалось, и призвал того человека и сказал ему:  "Ко-
торая из двух наград, обещанных мною для тебя, приятнее - я доставлю  ее
тебе". - "Подарок мне приятнее всего", - отвечал  человек.  И  Абд-Аллах
велел дать ему двести тысяч дирхемов и десять арабских коней, -  пять  с
шелковыми попонами и пять с праздничными  разукрашенными  седлами,  -  и
двадцать узлов с платьями, и десять невольников, верхом на конях, и под-
ходящие к этому ценные камни. А потом Абд-Аллах пожаловал его  и  оказал
ему милость и отправил его в Багдад в великолепном облачении, и,  прибыв
в Багдад, этот человек направился к воротам дома Яхьи ибн Халанда, преж-
де чем пойти к своей семье, и попросил разрешения войти к нему.
   И привратник вошел к Яхье и сказал ему: "О владыка наш, у наших ворот
человек почтенного вида и красивой наружности, в прекрасном положении  и
со многими слугами, и он хочет войти к тебе".
   И Яхья разрешил ему войти, и тот человек, войдя, поцеловал землю  меж
его руками, и Яхья спросил его: "Кто ты?" И человек сказал: "О господин,
я тот, кто был мертв от притеснений времени, и ты оживил меня  в  могиле
превратностей и послал меня в рай исканий. Я тот, кто подделал письмо  и
доставил его Абд-Аллаху ибн Малику альХузаи". - "Что же он с тобою  сде-
лал и что он дал тебе?" - опросил Яхья. И человек ответил: "Он  дал  мне
из твоих рук, по прекрасной твоей природе  и  по  твоей  всеохватывающей
доброте, всеобъемлющему великодушию, высокому помышлению и обширной  ми-
лости, столько, что обогатил меня и наделил и одарил. И я привез все его
дары и подарки, и все они у твоих ворот, и повеление принадлежит тебе, и
приговор в твоих руках". - "Твой поступок со мною  прекраснее,  чем  мой
поступок с тобой, - ответил Яхья. - Ты оказал мне большую милость и  ве-
ликое благодеяние, так как ты вражду, бывшую между мною и этим почтенным
человеком, превратил в дружбу и любовь. Я подарю тебе столько же  денег,
сколько подарил тебе Абд-Аллах ибн Малик".
   И затем он приказал дать ему  столько  же  денег,  коней  и  узлов  с
платьем, сколько дал Абд-Аллах, и вернулось к этому человеку его прежнее
благосостояние, по величию души этих двух благородных.

   Рассказ ОБ УЧЕНОМ И ХАЛИФЕ АЛЬ-МАМУНЕ

   Передают также, что не было среди халифов из потомков аль-Аббаса  ха-
лифа более сведущего во всех науках, чем аль-Мамун [343].
   И было у него каждую неделю два дня, когда он устраивал диспуты  уче-
ных, и садились в его присутствии состязающиеся, из числа законоведов  и
богословов, по разрядам и чинам. И однажды, когда он сидел с ними, вдруг
вошел в собрание чужой человек в белых изношенных одеждах  и  поместился
среди последних людей, усевшись сзади законоведов, на незаметное  место.
И начались прения и приступили к затруднительным вопросам, - а обычай  у
них был таков, что вопрос задавали присутствующим на собрании по  очере-
ди, одному за другим, и всякий, у кого находилось тонкое словцо или  ди-
ковинная шутка, говорил ее. И вопрос ходил по кругу, пока  не  дошел  до
того чужого человека, и он заговорил и дал ответ лучший, чем ответы всех
законоведов. И халиф одобрил его слова..."
   И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.


   Триста восьмая ночь

   Когда же настала триста восьмая ночь, она сказала: "Дошло до меня,  о
счастливый царь, что халиф аль-Мамун одобрил слова этого человека и при-
казал поднять его с того места на более высокое. И когда дошел  до  него
второй вопрос, он ответил ответом лучшим, нежели первый ответ, и аль-Ма-
мун приказал поднять его на еще более высокое место; когда же  пошел  по
кругу третий вопрос, этот человек дал ответ лучший и  более  правильный,
нежели два первых ответа, и аль-Мамун приказал ему сесть к себе  близко.
А