ня?" - "О госпожа, - отвечал я, - я тебе покажу и принесу тебе то, что
у меня есть, и если тебе что-нибудь понравится, это будет  счастьем  для
твоего раба, а если не понравится, то злой моею долей".
   А у меня было сто ожерелий из дорогих камней, и я показал ей их  все,
но ни одно ей не понравилось, и она сказала: "Я хочу чего-нибудь  лучше,
чем то, что я видела".
   А у меня было маленькое ожерелье, которое мой отец купил за сто тысяч
динаров, и не найти подобного ему ни у кого из  великих  султанов;  и  я
сказал девушке: "О госпожа, у меня осталось ожерелье из камней и  драго-
ценностей, равным которому не владел никто из великих и малых". - "Пока-
жи мне его, - сказала девушка, и, увидав ожерелье,  она  воскликнула:  -
Вот то, что я ищу, и этого мне всю жизнь хотелось! Сколько оно стоит?" И
я сказал: "Моему отцу оно стоило сто тысяч динаров". И девушка  молвила:
"Тебе будет пять тысяч динаров прибыли". - "О госпожа,  ожерелье  и  его
обладатель перед тобою, и нет у меня возражения!" - сказал я, и  девушка
молвила: "Прибыль обязательна, и это великая от тебя милость!"
   А потом она тотчас же поднялась и поспешно села  на  мула  и  сказала
мне: "О, господин, во имя Аллаха, пожалуй вместе  с  нами,  чтобы  взять
деньги; твой сегодняшний день для нас подобен молоку!" [322] И я  поднялся
и запер лавку и отправился с ней, хранимый Аллахом, и мы  шли,  пока  не
достигли ее дома, и я  увидел,  что  это  дом,  на  котором  ясны  следы
счастья. И ворота его были украшены золотом, серебром и  лазурью,  и  на
них были написаны такие два стиха:
   О дом, пускай печаль в тебя не входит,
   Господ твоих пусть время не обманет!
   Прекрасен, дом, для всякого ты гостя,
   Когда для гостя всюду стало тесно.
   И девушка спешилась и вошла в дом, а мне велела посидеть на скамье  у
ворот, пока не придет меняла. И я просидел немного у ворот дома, и вдруг
вышла ко мне невольница и сказала: "Господин, войди в сени: скверно, что
ты сидишь у ворот". И я поднялся и вошел в сени и сел  на  скамеечку.  И
когда я сидел, вдруг вышла ко мне невольница и сказала: "О господин, моя
госпожа говорит тебе: "Войди и посиди у дверей в зал, пока  не  получишь
свои деньги". И я поднялся и вошел в комнату и просидел одно  мгновенье,
и вдруг увидел золотую скамеечку, перед которой  была  опущена  шелковая
занавеска. И эту занавеску вдруг подняли, и из-за нее появилась  та  де-
вушка, что купила у меня ожерелье, и она открыла  лицо,  подобное  кругу
луны, а ожерелье было у нее на шее. И ум мой был восхищен, и сердце  мое
смутилось при виде этой девушки из-за ее чрезмерной красоты и  прелести;
и, увидав меня, девушка поднялась со скамеечки и побежала ко мне и воск-
ликнула: "О свет моего глаза, всякий ли, кто красив, как ты, не сжалится
над своей любимой?" - "О госпожа, - отвечал я, - красота вся в  тебе,  и
она - одно из твоих свойств". А девушка молвила: "О ювелир, Знай, что  я
тебя люблю, и мне не верилось, что я тебя приведу к себе!" И  затем  она
склонилась ко мне, и я поцеловал ее, и она меня поцеловала  и  притянула
меня к себе и кинула меня к себе на грудь..."
   И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.


   Двести девяносто первая ночь

   Когда же настала двести девяносто первая ночь, она сказала: "Дошло до
меня, о счастливый царь, что ювелир говорил: "И затем она склонилась  ко
мне и поцеловала меня и притянула меня к себе и кинула меня  к  себе  на
грудь. И она поняла, по моему состоянию, что я хочу сближения с  нею,  и
сказала: "О господин, желаешь ли ты соединиться со мной  запретно?  Кля-
нусь Аллахом, пусть не будет того, кто совершит подобные  прегрешения  и
удовлетворится дурными словами! Я - девушка невинная, и  не  приближался
ко мне никто, и я небезызвестна в городе. Знаешь ли ты, кто я?" -  "Нет,
клянусь Аллахом, о госпожа!" - ответил я, и она сказала: "Я  Ситт-Дунья,
дочь Яхьи ибн Халида, Бармакида [323], и брат мой - Джафар,  везирь  хали-
фа".
   И когда я услышал это, мое сердце отпрянуло от нее, и  я  воскликнул:
"О госпожа, я не виноват, что напал на тебя: ты сама разохотила  меня  к
сближению, приведя меня к себе!" - "С тобой не будет беды, - сказала де-
вушка, - и ты непременно достигнешь желаемого так, как будет угодно  Ал-
лаху. Власть надо мной в моих руках, и кади заключит за меня брачный до-
говор. Я хочу быть тебе женой и чтобы ты был мне мужем".
   И потом она позвала кади и свидетелей и не пожалела стараний, и когда
эти люди явились, сказала им: "Мухаммед Али, сын Али, ювелир, пожелал на
мне жениться и дал мне это ожерелье в приданое, а я приняла его и согла-
силась". И они написали мой договор с девушкой, и я вошел к ней,  и  она
велела принести приборы для вида, и кубки пустили вкруговую в  наилучшем
порядке и с совершеннейшим уменьем, и когда вино засверкало у нас в  го-
ловах, девушка велела невольнице-лютнистке петь, и та взяла лютню и, за-
ведя напев, произнесла такие стихи:
   "Явился и показал луну и газель и ветвь,
   Погибнет же пусть душа, в него не влюбленная!
   Красавец! Хотел Аллах волнение погасить
   Ланит его, началось другое волнение.