И потом мы вышли, и халиф сказал мне: "О Исхак, не рассказывай никому
эту историю!" И я скрывал ее, пока аль-Мамун не умер. И ни  над  кем  не
соединилось столько, сколько соединилось надо мной в эти четыре дня, - я
сидел с аль-Мамуном днем и сидел с Хадиджей ночью, и, клянусь Аллахом, я
не видел среди мужей человека, подобного аль-Мамуну, и не  знавал  среди
женщин девушки, подобной Хадидже, - нет, даже близкой к Хадидже по сооб-
разительности, разуму и речам, а Аллах знает лучше!"

   Рассказ О ЧИСТИЛЬЩИКЕ И ЖЕНЩИНЕ

   Рассказывают также, что было время паломничества,  и  люди  совершали
обход, и когда народ толпился на дороге, вдруг один человек уцепился  за
покровы Каабы [318] и стал говорить из глубины сердца: "Прошу тебя, Аллах,
чтобы она рассердилась на своего мужа и я познал бы ее!"
   И его услышало множество паломников и его схватили и  привели  к  на-
чальнику паломничества, после того как  досыта  накормили  его  ударами,
сказали: "О эмир, мы нашли этого в почитаемых местах, и он говорил то-то
и то-то!"
   И начальник паломничества велел его повесить и сказал: "О эмир,  ради
посланника Аллаха, - да благословит его Аллах и да приветствует! -  выс-
лушай мою историю и мой рассказ, а после этого делай  со  мной  что  хо-
чешь", - "Рассказывай!" - молвил эмир. И человек сказал: "Знай, о  эмир,
что я человек из чистильщиков и работаю на скотобойне и вывожу  кровь  и
грязь на свалки. И случилось мне в один день из дней идти с моим  ослом,
который был нагружен, и я увидел, что люди бегут, и один из них мне ска-
зал: "Зайди в этот переулок, чтобы тебя не убили". И я спросил: "Что это
люди бегут?" И кто-то из слуг сказал мне: "Это гарем какого-то вельможи,
и евнухи отгоняют с дороги и бьют всех подряд, без разбора". И я зашел с
ослом в переулок..."
   И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.


   Двести восемьдесят третья ночь

   Когда же настала двести восемьдесят третья ночь, она сказала:  "Дошло
до меня, о счастливый царь, что человек говорил: "И я вошел  с  ослом  в
переулок и стоял, ожидая, пока разойдется толпа. И я  увидел  евнухов  с
палками в руках и с ними около тридцати женщин, среди которых была одна,
подобная ветви ивы или жаждущей газели, и она была совершенна по  красо-
те, изяществу и изнеженности, и все ей прислуживали. И, дойдя  до  ворот
того переулка, где я стоял, эта женщина взглянула направо  и  налево,  а
затем позвала одного евнуха. И когда тот предстал перед ней, сказала ему
что-то на ухо, и вдруг евнух подошел ко мне и схватил меня, и люди  раз-
бежались. И вдруг другой евнух взял моего осла и увел его, а потом евнух
подошел и связал меня веревкой и потащил меня за собою, и я не  знал,  в
чем дело, а люди, что стояли за нами, кричали и говорили:  "Аллах  этого
не позволяет! Это чистильщик, бедняк, почему его связали  веревками?"  И
они говорили евнухам: "Пожалейте его, пожалеет вас  Аллах,  и  отпустите
его!" А я говорил про себя: "Евнухи схватили меня только потому, что  их
госпожа почувствовала запах грязи и ей стало противно, или она  беремен-
ная, или ей сделалось нехорошо. Нет мощи и силы, кроме как у Аллаха, вы-
сокого, великого!"
   И я до тех пор шел за ними, пока они не достигли ворот большого дома,
и они вошли туда, а я за ними, и меня вели до тех пор, пока я не  пришел
в большую комнату, - не знаю, как описать ее красоту, - и она была  уст-
лана великолепными коврами. И затем женщины вошли в эту комнату (а я был
около евнуха, связанный), и я сказал себе: "Они  непременно  будут  меня
пытать в этом доме, пока я не помру. И не узнает о моей смерти никто!"
   И потом меня отвели в прекрасную баню внутри дома, и когда  я  был  в
бане, вдруг вошли три невольницы и сели вокруг меня  и  сказали:  "Сними
твои тряпки". И я снял бывшие на мне лохмотья, и одна из  девушек  стала
растирать мне ноги, а другая мыла мне голову, и третья разминала тело. А
покончив с этим, они положили передо мной узел с одеждой и сказали: "На-
день это!" И я воскликнул: "Клянусь Аллахом, я не знаю, как  надеть!"  И
девушки подошли ко мне и одели меня, смеясь надо мною. А затем они  при-
несли кувшины, полные розовой воды, и побрызгали на меня и я вышел с ни-
ми в другую комнату, и, клянусь Аллахом, я не знаю, как ее описать,  так
много было в ней ценных украшений и ковров. А войдя  в  эту  комнату,  я
увидел женщину, сидевшую на бамбуковом ложе..."
   И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.


   Двести восемьдесят четвертая ночь

   Когда же настала двести восемьдесят четвертая ночь, она сказала: "До-
шло до меня, о счастливый царь, что человек говорил: "А войдя в эту ком-
нату, я увидел женщину, сидевшую на бамбуковом ложе (а ножки его были из
слоновой кости), и перед нею было множество невольниц. И,  увидав  меня,
она поднялась и позвала меня, и я подошел к ней, и она велела мне сесть,
и я сел с нею рядом. И она приказала невольницам подать кушанья,  и  они
м