И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.


   Двести семьдесят девятая ночь

   Когда же настала двести семьдесят девятая ночь, она  сказала:  "Дошло
до меня, о счастливый царь, что Шеддад ибн Ад отправился с  сопровождав-
шими его войсками, радуясь, что достиг желаемого. И он ехал, пока от не-
го до Ирема многостолбного не осталось одного перехода.
   И Аллах наслал на него и на бывших с ним неверных отрицателей вопль с
небес своего могущества, и он погубил их всех своим великим гласом, и не
достиг Шеддад и никто из бывших с ним этого города, и не подступил к не-
му, и Аллах стер к нему дорогу. И город простоит, как был, на месте, по-
ка не настанет судный час".
   И подивился Муавия, когда Каб-аль-Ахбар рассказал ему этот рассказ, и
спросил  его:  "Достигнет  ли  этого  города  кто-нибудь  из  людей?"  И
Каб-аль-Ахбар отвечал: "Да, один из подвижников пророка (молитва над ним
и привет!). И обликом он подобен этому человеку, что сидит здесь, -  нет
ни сомнения, ни заблуждения".
   Говорил аш-Шаби: [311] "Рассказывают со слов ученых химьяритов в  Йеме-
не, что когда Шеддад и те, кто был с ним, погибли от вопля,  после  него
воцарился его сын, Шеддад-младший, а его отец,  Шеддад-старший,  оставил
его править вместо себя в земле Хадрамаут [312] и Саба. Когда он уехал  со
своими войсками в Ирем многостолбный и когда дошла до него весть о  том,
что его отец умер в дороге, прежде чем достигнуть города Ирема, он велел
принести своего отца из этих пустынь в Хадрамаут и приказал  вырыть  для
него могилу в пещере. И когда могилу вырыли, он положил его туда на ложе
из золота, и накинул на него семьдесят плащей, тканных из золота и укра-
шенных дорогими камнями, а в головах царя он положил золотую  доску,  на
которой было написано такое стихотворение:
   Поучайся, обольщенный
   Своей жизнью долговечной.
   Я Шеддад, потомок Ада,
   Мощной крепости владыка.
   Обладатель явной силы,
   И могущества, и мощи.
   Были люди мне послушны,
   Страшась гнева и угрозы,
   И над западом царил я
   И востоком, властью сильный.
   И призвал на верный путь нас
   С наставлением пришедший,
   Но мы были непослушны
   И вскричали: "Есть ли выход?"
   И пришел к нам вопль единый
   С отдаленных небосводов,
   Разбросало нас, как семя
   Посреди полей пустынных,
   И мы ждали, под покровом
   Праха, дня угроз великих.
   Говорил ас-Саалибя: [313] "И случилось, что двое людей вошли в эту  пе-
щеру, и нашли посреди нее лестницу, и, спустившись по ней, увидели моги-
лу длиной в сто локтей, шириной в сорок локтей и высотой в сто локтей. И
посреди этой могилы стояло золотое ложе, а на нем  был  человек  большой
телом, который занимал ложе во всю длину и ширину, и были на нем украше-
ния и одежды, затканные золотом и серебром, а в головах  у  него  лежала
золотая доска с надписью. И эти люди взяли доску и унесли из этого места
все, что могли унести: палки из золота и серебра и другое".
   Рассказ ОБ ИСХАКЕ МОСУЛЬСКОМ

   Рассказывают, что Исхак Мосульский [314] говорил:  "Однажды  вечером  я
вышел от аль-Мамума, направляясь домой, и меня  стеснило  желание  помо-
читься, и я направился в переулок и встал  помочиться,  боясь,  что  мне
что-нибудь повредит, если я присяду около  стен.  И  я  увидел  какой-то
предмет, подвешенный к дому, и потрогал его, чтобы узнать, что  это  та-
кое, и увидел, что это большая корзина с четырьмя ушками, покрытая  пар-
чой. "Этому непременно должна быть причина!" - сказал я про себя и  впал
в замешательство, не зная, что делать.
   И опьянение побудило меня сесть в эту корзину, и вдруг владельцы дома
потянули ее вместе со мной, думая, что я тот, кого они поджидали. И  они
подняли корзину к верхушке стены, и вдруг, я  слышу,  четыре  невольницы
говорят мне: "Выходи, простор тебе и уют!" И одна невольница шла  передо
мной со свечкой, пока я не спустился в дом, где были  убранные  комнаты,
подобных которым я не видел нигде, кроме халифского дворца. И я  сел,  и
не успел я опомниться, как подняли занавески на одной стороне  стены,  и
вдруг появились прислужницы, которые шли, держа в руках свечи и  жаровни
с куреньями из какуллийского алоэ [315], и посреди них шла девушка, подоб-
ная восходящей луне. И я поднялся, а она сказала; "Добро пожаловать  те-
бе, о посетитель!" И затем она посадила меня и стала меня расспрашивать,
какова моя история, и я сказал: "Я вышел от одного  из  моих  друзей,  и
в