овь. И аль-Мамун назначил тому, кто укажет, где Ибрахим, сто тысяч ди-
наров.
   "И когда я услышал об этой награде, - говорил Ибрахим, - я  испугался
за себя..."
   И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.

   Двести семьдесят четвертая ночь

   Когда же настала двести семьдесят четвертая ночь, она сказала: "Дошло
до меня, о счастливый царь, что Ибрахим говорил: "И когда я  услышал  об
этой награде, я испугался за себя и впал в замешательство. И я вышел  из
своего дома в полуденное время, изменив обличье, и  не  знал,  куда  мне
направиться, и вошел на улицу, не имевшую выхода, и воскликнул: "Поисти-
не, мы принадлежим Аллаху и к нему возвращаемся! Я подверг тебя  гибели!
Если я вернусь по своим следам, меня заподозрят, так как у меня вид  пе-
реодетого". И я увидел в конце улицы черного раба, который стоял у ворот
своего дома, и подошел к нему и спросил: "Есть у тебя место,  где  бы  я
мог укрыться на час?" - "Да", - ответил он и открыл ворота. И я вошел  в
чистый дом, где были циновки и подушки из кожи, а раб, приведя меня  ту-
да, запер за мною дверь и ушел. И я заподозрил, что он услышал о награде
за меня и подумал: "Он пошел, чтобы на меня указать!" И я  стал  кипеть,
как вода в котле на огне, и раздумывал о своем  деле,  как  вдруг  вошел
негр, а с ним носильщик, у которого было вое, что нужно: хлеб,  мясо,  и
новые котлы, и принадлежности к ним, и новая кружка, и новые кувшины.  И
раб снял ношу с носильщика и затем, обратившись ко мне, сказал: "Да  бу-
дет моя душа за тебя выкупом! Я отворяю кровь, и я знаю, что ты не  поб-
резгуешь мною из-за того, что я делаю для пропитания. Вот тебе эти вещи,
на которые не упадала ничья рука. Поступай как тебе вздумается".
   А я нуждался в пище, - говорил Ибрахим, - и сварил себе еду и не пом-
ню, чтобы я ел что-нибудь подобное этому. А когда  я  удовлетворил  свое
желание, негр сказал мне: "О господин, да сделает меня Аллах за тебя вы-
купом! Не хочешь ли вина, оно приятно душе и прогоняет заботу".  -  "Это
мне не противно!" - ответил я, желая подружиться  с  кровопускателем.  И
негр принес новые стеклянные сосуды, которых не касалась рука,  и  наду-
шенный кувшин, и сказал: "Процеди себе сам, как ты любишь!"
   И я процедил вино наилучшим образом, и негр принес мне новый кубок, и
плоды, и цветы в новых глиняных сосудах, а затем он  сказал:  "Позволишь
ли мне сесть в сторонке и выпить одному вина, радуясь тебе и за тебя". -
"Сделай так", - сказал я и выпил, и негр тоже выпил, и  я  почувствовал,
что вино зашевелилось в нас. И кровопускатель сходил в чуланчик и  вынес
лютню, украшенную металлическими полосками, и сказал мне:  "О  господин,
мой сан не таков, чтобы я просил тебя петь, но на твоем  великом  благо-
родстве лежит долг передо мною, и если ты сочтешь возможным почтить тво-
его раба, то тебе присущи высокие решения".
   И я спросил его, не думая, что он меня знает: "А откуда ты взял,  что
я хорошо пою?" И негр ответил: "Да будет слава Аллаху? Этим наш  владыка
слишком известен! Ты мой господин Ибрахим ибн аль-Махди,  наш  вчерашний
халиф, за которого аль-Мамун назначил сто тысяч динаров, но от меня ты в
безопасности".
   И когда негр сказал это, - говорил Ибрахим, - он сделался велик в мо-
их глазах, и я утвердился в предположении о его благородстве и согласил-
ся удовлетворить его желание.
   И, взяв лютню, я настроил ее и стал петь, и мне пришла на ум мысль  о
разлуке с моим сыном и семьей, и я заговорил:
   "И надеюсь я, что кто Юсуфу его близких дал
   И в тюрьме его, где он пленным был, возвысил, Ответит  нам,  и  снова
вместе нас всех сведет Аллах, господь миров, могуч и властен".
   И негром овладел чрезвычайный восторг, и жизнь показалась  ему  очень
приятной (а говорят, что когда соседи Ибрахима слышали, как он  говорит:
"Эй, мальчик, седлай мула!" - их охватывал восторг). И когда душе  негра
стало приятно и его охватило веселье, он воскликнул: "О господин, разре-
шишь ли ты мне высказать то, что пришло мне на ум, хотя я и не из  людей
этого ремесла?" И я отвечал ему: "Сделай так, это следствие твоего вели-
кого вежества и благородства".
   И он взял лютню и запел:
   "Любимым я сетовал на то, как продлилась ночь;
   Сказали они: "О как для нас коротка та ночь!"
   И все потому, что сон глаза покрывает им
   Так скоро, а нам очей всю ночь не закроет сон,
   Когда наступает ночь-мученье для любящих, -
   Нам грустно; им радостно, когда наступает ночь.
   И если бы им пришлось терпеть, что стерпели мы,
   На ложе, поистине, им было бы так, как нам".
   И я воскликнул: "Ты отличился  совершенным  отличием,  мой  сердечный
друг, и прогнал от меня боль печали. Прибавь же еще таких безделок!"
   И негр произнес такие стихи:
   "Когда не грязнит упрек честь мужа, увидишь ты,
   Что всякий прекрасен плащ, какой он наденет,
   Она нас корит за то, что мало число таких,
   Но я отвечаю ей: "Достойных немного!"