Рассказ О ХАЛИФЕ ХИШАМЕ И ЮНОШЕ

   Рассказывают также, что Хишам, сын  Абд-аль-Мелика  ибн  Мервана  [299]
как-то был на охоте и вдруг увидел газеленка. И он погнался за ним с со-
баками и, преследуя газеленка, увидал юношу из арабов-кочевников,  кото-
рый пас овец. "О юноша, перед тобой этот газеленок, он убежал от  меня",
- сказал Хишам, и юноша повернул к нему голову и  молвил:  "О,  значения
лучших не знающий, ты посмотрел на меня глазом умаляющим и заговорил  со
мною речью унижающей! Речью притесняющего твоя  речь  была,  а  поступки
твои - поступки осла". - "Горе тебе, разве ты меня не знаешь?"  -  воск-
ликнул Хишам. И юноша ответил: "Тебя я узнал, ибо невежей ты себя  пока-
зал, сказав мне все это прежде привета!" - "Горе  тебе  -  я  Хишам  ибн
Абд-аль-Мелик!" - воскликнул Хишам. И кочевник ответил: "Аллах не  приб-
лизь твой родной край и твоей могиле жизни не дай! Как много ты сказал и
как мало уважения показал!"
   И не закончил халиф своих слов, как воины окружили его со  всех  сто-
рон, и все вместе сказали: "Мир тебе, о повелитель правоверных!" - "Сок-
ратите свои речи и стерегите этого юношу!" - сказал Хишам. И юношу схва-
тили. Увидев так много царедворцев, везирей и вельмож царства, он не об-
ратил на них внимания и не спросил про них,  но  опустил  подбородок  на
грудь и смотрел туда, куда ступала его нога, пока не подошел к Хишаму. И
он остановился перед ним, и опустил голову к земле, и  молчал,  не  при-
ветствуя и воздерживаясь от слов. И один из слуг сказал ему:  "О  собака
среди арабов, что мешает тебе пожелать мира повелителю правоверных?"
   И юноша обернулся к слуге, гневный, и воскликнул: "О седло для  осла,
этому препятствует длина пути, и я вспотел, когда пришлось по ступенькам
вверх идти!" И Хишам вскричал (а гнев  его  увеличился):  "О  юноша,  ты
явился в день, когда пришла твоя пора и одежда от  тебя  ушла,  и  жизнь
твоя истекла!" - "Клянусь Аллахом, о Хишам, - воскликнул юноша,  -  если
время мое суждено сократить, то срок уже нельзя продлить, и ни малым, ни
многим не могут твои речи мне повредить!" - "Или ты достиг такой  степе-
ни, о сквернейший из арабов, что ты отвечаешь повелителю правоверных  на
каждое слово словом?" - воскликнул царедворец, и юноша поспешно ответил:
"Да поразит тебя наважденье, и да не оставит мученье и заблужденье!  Или
не слышал ты, что сказал Аллах великий: "В тот день, когда придет всякая
душа, оспаривая, чтобы защитить себя?"  И  тут  Хишам  поднялся,  сильно
разгневанный, и воскликнул: "Эй" палач, ко мне с головой этого юноши! Он
много говорит о том, чего никто не вообразит!"
   И палач взял юношу, и привел его на ковер крови [300],  и  обнажил  меч
над его головой, и сказал: "О повелитель правоверных, это твой раб,  сам
собою кичащийся и к могиле своей стремящийся. Отрублю ли я  ему  голову,
не ответственный за его кровь?" - "Да", - сказал Хишам. И палач  спросил
у него позволения второй раз, и Хишам ему позволил. И палач спросил поз-
воления в третий раз, и юноша понял, что, если Хишам на этот раз  позво-
лит ему, палач его убьет. И он засмеялся, так что стали видны его клыки,
и Хишам разгневался еще больше и воскликнул: "О юноша, я думаю, ты поме-
шанный! Не видишь ты разве, что расстаешься с земной жизнью? Как  же  ты
смеешься, вдеваясь над собой?"
   "О повелитель правоверных, - ответил юноша, - если Жизни моей суждено
продлиться, то ни малое, ни многое те может мне повредить! Но мне пришли
на память стихи, - выслушай их, - убить меня ты успеешь".  -  "Подами  и
будь краток!" - воскликнул Хишам.
   И юноша произнес такие стихи:
   "Говорили мне, что однажды сокол вцепился вдруг
   В воробья в пустыне, что пригнан был судьбою"
   И промолвил тут воробей в когтях того сокола
   И он, в него вцепившись, уносился:
   "Тебе подобный сыт не будет от меня,
   А коль съешь меня, то поистине ведь мал я".
   Улыбнулся сокол, в самом себе уверенный,
   Из кичливости, и спаслась тогда пичужка".
   И Хишам улыбнулся и воскликнул: "Клянусь моим родством с  посланником
Аллаха - да благословит его Аллах и да приветствует! - если бы он произ-
нес эти слова в первую же минуту и потребовал  чего-нибудь,  что  меньше
халифата, я бы, право, дал это ему! Эй, слуга, набей ему  рот  драгоцен-
ностями и дай ему хорошую награду!"
   И слуга дал кочевнику великолепный подарок, и кочевник ушел своей до-
рогой.

   Рассказ об Ибрахиме ибн Аль-Махди

   К числу хороших рассказов относится и такой:  Ибрахим  ибн  аль-Махди
[301], брат Харуна ар-Рашида, когда власть в халифате перешла к  аль-Маму-
ну, сыну Харуна ар-Рашида, не присягнул ему, но отправился в ар-Рей  [302]
и объявил халифом самого себя. И он провел так один  год  и  одиннадцать
месяцев и двенадцать дней, и сын его брата, аль-Мамун,  ожидал,  что  он
вернется к повиновению и присоединится к другим на пути общины, пока  не
отчаялся в его возвращении. И тогда аль-Мамун выехал с конными и  пешими
и вступил в ар-Рей, ища Ибрахима. И когда дошла  до  Ибрахима  весть  об
этом, ему оставалось только прийти в Багдад и спрятаться, боясь за  свою
к