дин! Ты верный, и не бывать тому, чтобы верный оказался обманщиком". -
"Обыскать мой дом необходимо", -  сказал  Ала-ад-дин.  И  вали  вошел  с
судьями и свидетелями, и тогда Ахмед Камаким пошел в нижнюю часть комна-
ты и, подойдя к мраморной плите, под  которой  он  зарыл  вещи,  нарочно
опустил на плиту трость. И плита разбилась, и вдруг увидели, что под нею
что-то светится, и начальник воскликнул: "Во имя Аллаха! Как захочет Ал-
лах! По благословению нашего прихода, нам  открылось  сокровище.  Вот  я
спущусь к этому кладу и посмотрю, что там есть".
   И судья со свидетелями посмотрели в это место и нашли все  вещи  пол-
ностью и написали бумажку, в которой стояло, что они нашли вещи  в  доме
Ала-ад-дина, и приложили к этой бумажке свою печать.
   И Ала-ад-дина приказали схватить, и сняли у него с головы  тюрбан,  и
все его имущество и достояние записали в опись, и Ахмед Камаким  схватил
невольницу Ясмин (а она была беременна от Ала-ад-дина) и отдал ее  своей
матери и сказал: "Передай ее Хатун, жене вали".
   И старуха взяла Ясмин и привела ее к жене вали. И когда Хабазлам Баз-
заза увидел ее, к нему снова пришло здоровье, и он в тот же час и минуту
встал и сильно обрадовался.
   И он приблизился к девушке, но она вытащила из-за пояса кинжал и ска-
зала: "Отдались от меня, или я тебя убью и убью себя!"
   И мать его Хатун воскликнула: "О распутница, дай моему  сыну  достиг-
нуть с тобою желаемого!" А Ясмин сказала: "О сука, какое вероучение поз-
воляет женщине выйти замуж за двоих и кто допустит собак войти в  жилище
львов?"
   И страсть юноши еще увеличилась, и он так ослаб от любви и  волнения,
что расстался с едой и слег на подушки; и тогда жена вали сказала Ясмин:
"О распутница, как это ты заставляешь меня печалиться о моем сыне?  Тебя
непременно надо помучить, а что до Ала-ад-дина, то его обязательно пове-
сят". - "Я умру и буду любить его", - воскликнула  невольница.  И  тогда
жена вали сняла с нее бывшие на ней драгоценности и  шелковые  одежды  и
одела ее в парусиновые штаны и волосяную рубашку и  поселила  на  кухне,
сделав ее одной из девушек-прислужниц.
   "В наказанье ты будешь колоть дрова,  чистить  овощи  и  подкладывать
огонь под горшки", - сказала она; и Ясмин ответила: "Я согласна на  вся-
кую пытку и работу, но не согласна видеть твоего сына". И Аллах  смягчил
к вей сердца невольниц, и они стали исполнять за нее работу на кухне.
   Вот что было с Ясмин. Что же касается  Ала-ад-дина  Абу-ш-Шамата,  то
его взяли с вещами халифа и повели, и вели до тех пор, пока не  дошли  с
ним до дивана.
   И халиф сидел на престоле и вдруг видит, что они ведут Ала-ад-дина, и
с ним те вещи. "Где вы их нашли?" - спросил халиф; и ему сказали:  "Пос-
реди дома Ала-аддина Абу-ш-Шамата".
   И халиф пропитался гневом и взял вещи, но не  нашел  среди  них  све-
тильника. И он спросил: "О Ала-ад-дин, где светильник?" И Ала-ад-дин от-
вечал: "Я не крал, и не знаю, и не видел, и нет у меня  об  этом  сведе-
ний". И халиф воскликнул: "Как, обманщик, я приближаю тебя к себе, а  ты
меня от себя отдаляешь, и я тебе доверяю, а ты меня обманываешь"? И  за-
тем он велел его повесить.
   И вали вышел, а глашатай кричал об Ала-ад-дине: "Вот возмездие, и на-
именьшее возмездие, тем, кто обманывает  прямоидущих  халифов!"  И  люди
собрались около виселицы.
   Вот что было с Ала-ад-дином. Что же касается Ахмедаад-Данафа, старше-
го над Ала-ад-дином, то он сидел со своими приспешниками в саду; и  пока
они сидели, наслаждаясь и радуясь, вдруг вошел к ним один человек -  во-
донос из водоносов, которые в диване, и поцеловал Ахмеду-ад-Данафу  руку
и сказал: "О начальник Ахмед-адДанаф, ты сидишь и веселишься, а  беда  у
тебя под ногами, но ты не знаешь, что произошло".  -  "В  чем  дело?"  -
спросил Ахмед-ад-Данаф; и водонос сказал: "Твоего сына по обету  Аллаху,
Ала-ад-дина, повели на виселицу". - "Какая будет у тебя хитрость, о  Ха-
сан Шуман?" - спросил Ахмед-ад-Данаф; и Хасан сказал: "Ала-ад-дин  неви-
новен в этом деле, и это проделки какого-нибудь врага". - "Что, по-твое-
му, делать?" - спросил Ахмед-ад-Данаф. "Спасение его лежит на нас,  если
захочет владыка", - ответил Хасан; а затем Хасан Шуман пошел в тюрьму  и
сказал тюремщику: "Выдай нам кого-нибудь, кто заслуживает смерти". И тю-
ремщик  выдал  ему  одного  человека,  более  всех  тварей  похожего  на
Ала-ад-дина Абу-ш-Шамата, и Хасан закрыл ему  голову,  и  Ахмед-ад-Данаф
повел его между собою и Али-Зейбаком, каирцем.
   А Ала-ад-дина повели, чтобы повесить; и тут Ахмед-адДанаф  подошел  к
палачу и наступил ногою ему на ногу, и палач сказал ему: "Дай мне место,
чтобы я мог сделать свое дело!"; а Ахмед-ад-Данаф молвил: "О  проклятый,
возьми этого человека и повесь его вместо Ала-ад-дина  Абу-ш-Шамата:  он
несправедливо обижен, и мы выкупим Исмаила барашком" [284].
   И палач взял того человека и повесил его вместо Алаад-дина,  а  потом
Ахмед-ад-Данаф и Али-Зейбак, каирец, взяли Ала-ад-дина и отвели в комна-
ту Ахмеда-ад-Данафа.
   И когда они вошли, Ала-ад-дин сказал: "Да воздаст тебе Аллах  благом,
о старший!" И Ахмед спросил его: "О Ала-ад-дин, что это за дело ты  сде-
лал?.."
   И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.