Ведь всех, кто женой рожден, хоть длительно счастье их,
   Когда-нибудь понесут на ложе горбатом,
   И как веселиться тем и жить в наслаждении,
   Кому на ланиты прах и землю насыплют?"
   И халиф, кончив утешать Ала-ад-дина, наказал ему не удаляться из  ди-
вана и отправился в свое жилище, а Алаад-дин проспал ночь, а когда  нас-
тупило утро, сел на коня и поехал в диван. И он вошел к халифу и поцело-
вал перед ним землю, и халиф пошевелился ради Ала-ад-дина на престоле  и
сказал ему: "Добро пожаловать! - и приветствовал его и  посадил  его  на
место и молвил: - О Алаад-дин, ты мой гость сегодня вечером".
   И потом он пошел с ним к себе во дворец и, призвав одну невольницу по
имени Кут-аль-Кулуб, сказал ей: "У Ала-ад-дина была жена по имени Зубей-
да, которая развлекала его в горе и заботе. Она умерла по милости  вели-
кого Аллаха, и я хочу, чтобы ты сыграла ему музыку на лютне..."
   И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.


   Двести шестьдесят вторая ночь

   Когда же настала двести шестьдесят  вторая  ночь  [281],  она  сказала:
"Дошло  до  меня,  о  счастливый  царь,  что  халиф  сказал   невольнице
Кут-аль-Куч "Я хочу, чтобы ты сыграла ему музыку на  лютне,  чудеснейшую
среди всего существующего, и он бы утешился в заботе и печали".
   И невольница начала и сыграла диковинную музыку; и халиф молвил: "Что
скажешь, Ала-ад-дин, о голосе этой невольницы?" - "У Зубейды голос  луч-
ше, чем у нее, но она искусница в игре на лютне, так что из-за нее лику-
ют каменные скалы", - ответил Ала-ад-дин. И  халиф  спросил:  "Она  тебе
нравится?" - "Нравится, о повелитель правоверных", - ответил Ала-ад-дин;
и халиф воскликнул: "Клянусь жизнью моей головы и  могилой  моих  дедов,
она подарок тебе от меня - и она и ее невольницы".
   И Ала-ад-дин подумал, что халиф шутит с ним, а наутро халиф  вошел  к
своей невольнице Кут-аль-Кулуб и сказал ей: "Я подарил  тебя  Ала-ад-ди-
ну"; и она обрадовалась этому, так как  видела  Ала-ад-дина  и  полюбила
его.
   Потом халиф перешел из дворцового помещения в диван  и,  призвав  но-
сильщиков, сказал им: "Перенесите пожитки Кут-аль-Кулуб в дом Ала-ад-ди-
на и посадите ее в носилки вместе с ее невольницами"; и они перевезли ее
с невольницами и пожитками в дом Ала-ад-дина и привели ее во  дворец,  а
халиф просидел в помещении суда до конца дня, и затем диван разошелся, и
он ушел к себе во дворец.
   Вот что было с халифом; что же касается Кут-альКулуб,  то,  войдя  во
дворец Ала-ад-дина со своими невольницами (а их  было  сорок  невольниц,
кроме евнухов), она сказала двум евнухам: "Один из вас сядет на скамееч-
ку справа от ворот, а другой сядет на скамеечку слева,  и  когда  придет
Ала-ад-дин, поцелуйте ему руки и скажите ему: "Наша госпожа, Кут-аль-Ку-
луб, просит тебя во дворец. Халиф подарил ее тебе вместе с ее  невольни-
цами".
   И евнухи ответили: "Слушаем и повинуемся!" - и сделали гак,  как  она
им велела. И когда Ала-ад-дин пришел, он увидел двух евнухов халифа, ко-
торые сидели у ворот.
   И он нашел это диковинным и сказал про себя: "Может быть, это не  мой
дом? А иначе в чем же дело?" И евнухи, увидя его, поднялись и поцеловали
ему руки и сказали: "Мы люди халифа, невольники Кут-аль-Кулуб. Она  при-
ветствует тебя и говорит тебе, что халиф подарил ее тебе вместе с ее не-
вольницами. И она просит тебя к себе". - "Скажите ей: "Добро  пожаловать
тебе, но только, пока ты у него, он не войдет во дворец,  в  котором  ты
находишься, так как то, что принадлежит господину, не годится для слуг",
- отвечал Ала-ад-дин, - и спросите ее: "Как велики были твои  расходы  у
халифа каждый день".
   И евнухи пошли к ней и спросили ее об этом, и  она  сказала:  "Каждый
день сто динаров". И Ала-ад-дин подумал про себя: "Не  было  мне  нужды,
чтобы халиф дарил мне Кут-аль-Кулуб и я тратил бы на нее  такие  деньги,
но, однако, тут не ухитришься". И Кут-аль-Кулуб провела у него несколько
дней, и он выдавал ей  каждый  день  сто  динаров.  И  в  один  из  дней
Ала-ад-дин не явился в диван, и халиф сказал: "О везирь Джафар, я  пода-
рил Кут-альКулуб Ала-ад-дину лишь для того, чтобы она его утешала в  по-
тере жены; почему же он удалился от нас?" - "О повелитель правоверных, -
отвечал везирь, - правду сказал сказавший: кто встретит любимых, забудет
друзей". И халиф молвил: "Может быть, его отсутствию есть оправдание. Мы
навестим его".
   А за несколько дней до этого Ала-ад-дин сказал везирю: "Я пожаловался
халифу, что чувствую печаль по моей жене Зубейде-лютнистке, и он подарил
мне Кут-альКулуб". - "Если бы халиф не любил тебя, он бы тебе ее не  по-
дарил, - сказал везирь. - А ты уже входил к ней, о Ала-ад-дин?" -  "Нет,
клянусь Аллахом, я еще не входил к ней", - ответил Ала-ад-дин; и  везирь
спросил: "Почему Это?" А Ала-ад-дин молвил: "То, что годится  господину,
не годится для слуг".
   Потом халиф и Джафар перерядились и пошли  навестить  Ала-ад-дина,  и
шли до тех пор, пока не пришли к нему.
   И Ала-ад-дин узнал их и, поднявшись, поцеловал  халифу  руки;  халиф,
у