А когда диван разошелся, вали пошел с глашатаем перед Ала-ад-дином, и
глашатай кричал:  "Нет  старшины  купцов,  кроме  господина  Ала-ад-дина
Абу-ш-Шамата" И они ходили с ним кругом по площадям Багдада, и  глашатай
кричал и говорил: "Нет  старшины  купцов,  кроме  господина  Ала-ад-дина
Абу-ш-Шамата"
   А когда наступило утро, Ала-ад-дин открыл для раба  лавку  и  посадил
его в ней продавать и покупать, а что касается самого Ала-ад-дина, то он
каждый день садился на коня и отправлялся в  должность,  в  диван  хали-
фа..."
   И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.


   Ночь, дополняющая до двухсот шестидесяти

   Когда же настала ночь, дополняющая до двухсот шестидесяти, она сказа-
ла: "Дошло до меня, о счастливый царь, что Ала-ад-дин садился  верхом  и
отправлялся в должность, в диван халифа.
   И случилось однажды, что он сидел, как всегда, на своем месте, и ког-
да он сидел, вдруг кто-то сказал халифу "О  повелитель  правоверных,  да
живет твоя голова после такого то твоего сотрапезника, - он  преставился
к милости Аллаха  великого,  а  твоя  жизнь  да  будет  вечна".  -  "Где
Ала-ад-дин Абу-ш-Шамат?" - спросил халиф, и Ала ад  дин  предстал  перед
ним, и халиф, увидев Ала ад-дина,  наградил  его  великолепной  одеждой,
сделал его своим сотрапезником и предписал выдавать ему содержание в ты-
сячу динаров каждый месяц, и Ала-ад-дин жил у халифа, разделяя его  тра-
пезы.
   И случилось так, что в один из дней он сидел, как  всегда,  на  своем
месте, служа халифу, и вдруг вошел в диван эмир с мечом и щитом  и  ска-
зал: "О повелитель правоверных, да живет твоя голова после главы  шести-
десяти [280], - он умер в сегодняшний день". И халиф велел дать Ала-ад-ди-
ну почетную одежду и назначил его главой шестидесяти, на место умершего.
   А у главы шестидесяти  не  было  ни  жены,  ни  сына,  ни  дочери,  и
Ала-ад-дин пошел и  наложил  руку  на  его  имущество;  и  халиф  сказал
Ала-ад-дину: "Похорони его в земле и возьми все, что он оставил  из  де-
нег, рабов, невольниц и слуг".
   А затем халиф взмахнул платком, и диван разошелся, и  Ала-ад-дин  вы-
шел, и у его стремени был начальник Ахмед-ад-Данаф  -  начальник  правой
стороны у халифа, со своими сорока приспешниками, а слева от Ала-ад-дина
был Хасан Шуман, начальник левой стороны  у  халифа,  со  своими  сорока
приспешниками.
   И Ала-ад-дин обернулся к Хасану Шуману и его людям и сказал:  "Будьте
ходатаями перед начальником Ахмедом-ад-Данафом, - может быть, он  примет
меня в сыновья по обегу Аллаху". И начальник принял его и сказал:  "Я  и
мои сорок приспешников будем ходить перед тобою в диван каждый день".
   И Ала-ад-дин оставался на службе у халифа в течение нескольких  дней,
и в какой-то день случилось, что Ала-аддин вышел из дивана и пошел к се-
бе домой, отпустив Ахмеда-ад-Данафа и тех, кто был с  ними,  идти  своей
дорогой. И он сел со своей женой Зубейдой-лютнисткой и  зажег  свечи,  и
после этого она поднялась, чтобы исполнить нужду, а Ала-ад-дин сидел  на
месте. И вдруг он услышал великий крик, и поспешно поднялся, чтобы  пос-
мотреть, кто это кричал, и увидел, что кричала его жена Зубейда-лютнист-
ка и что она лежит на земле. И Ала-аддин положил руку  ей  на  грудь,  и
оказалось, что она мертва.
   А дом ее отца был перед домом Ала-ад-дина, и отец услышал ее крики  и
спросил: "В чем дело, господин мой Ала-ад-дин?" - "Да живет твоя голова,
о батюшка, после твоей дочери Зубейды, - ответил Ала-ад-дин, - но уваже-
ние к мертвому, о батюшка, состоит в том, чтобы Зарыть его".
   И когда настало утро, Зубейду схоронили в земле,  и  Ала-ад-дин  стал
утешать ее отца, а отец утешал Ала-аддина.
   Вот что было с Зубейдой-лютнисткой. Что же касается  Ала-ад-дина,  то
он надел одежды печали и удалился из дивана, и глаза его стали  плачущи-
ми, а сердце печальным.
   И халиф спросил: "О везирь, по какой причине  Алаад-дин  удалился  из
дивана?" И везирь ответил: "О повелитель правоверных, он горюет по своей
жене Зубейде и Занят, принимая соболезнования". - "Нам следует  выказать
ему соболезнование", - сказал халиф везирю; и везирь ответил: "Слушаю  и
повинуюсь!" И халиф с везирем и несколькими слугами вышли и сели  верхом
и отправились к дому Ала-ад-дина.
   И Ала-ад-дин сидел и вдруг видит - халиф и везирь и те, кто был с ни-
ми, приближаются к нему. И он встал им навстречу и поцеловал землю перед
халифом, и халиф сказал ему: "Да возместит тебе Аллах благом!" А Ала-ад-
дин отвечал: "Да продлит Аллах для нас твою жизнь, о  повелитель  право-
верных". - "О Ала-ад-дин, - спросил халиф, - почему ты удалился из дива-
на?" - "Из-за печали по моей жене Зубейде, о повелитель правоверных",  -
ответил Ала-ад-дин; и халиф сказал: "Прогони от души заботу.  Твоя  жена
умерла по милости великого Аллаха, и печаль тебе ничем не поможет". - "О
повелитель правоверных, я оставлю печаль по ней только тогда, когда умру
и меня зароют возле нее", - сказал Ала-аддин; и халиф молвил: "Поистине,
в Аллахе замена всему минувшему, и не освободят от смерти ни  ухищрения,
ни деньги! От Аллаха дар того, кто сказал: