И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.


   Двести пятьдесят восьмая ночь

   Когда же настала двести пятьдесят восьмая ночь, она  сказала:  "Дошло
до меня, о счастливый царь, что повелитель правоверных сказал тому  куп-
цу: "Приготовь мне пятьдесят тюков материй, которые приходят из Каира, и
пусть цена каждого тюка будет тысяча динаров.  Напиши  на  каждом  тюке,
сколько он стоит, и пришли мне абиссинского раба".
   И купец доставил все, что халиф приказал ему, и потом халиф дал  рабу
таз и кувшин из золота, и путевые припасы, и пятьдесят тюков, и  написал
письмо от имени Шамс-ад-дина, старшины купцов в Каире, отца  Ала-аддина,
и сказал рабу: "Возьми эти тюки и то, что есть с ними, ступай в такой-то
квартал, где дом старшины купцов,  и  спроси,  где  господин  Ала-ад-дин
Абу-ш-Шамат; люди укажут тебе и квартал и его дом".
   И раб взял тюки и то, что было с ними, как велел ему халиф, и  отпра-
вился.
   Вот что было с ним. Что же касается двоюродного брата женщины, то  он
отправился к ее отцу и сказал ему: "Идем  сходим  к  Ала-ад-дину,  чтобы
развести с ним дочь моего дяди"; и они вышли и пошли с ним и отправились
к Ала-ад-дину.
   А достигнув его дома, они увидели пятьдесят мулов и на них  пятьдесят
тюков тканей, и раба, сидевшего на муле, и спросили его: "Чьи это тюки?"
- "Моего господина Ала-ад-дина Абу-ш-Шамата, - ответил раб. -  Его  отец
собрал для него товары и отправил его в город Багдад, и на  него  напали
арабы и взяли его деньги и тюки, и весть об этом дошла до его отца, и он
послал меня к нему с другими тюками вместо тех, и прислал  ему  со  мною
мула, на которого нагружены пятьдесят тысяч динаров, и узел  с  платьем,
стоящим больших денег, и соболью шубу, и золотой таз и кувшин".  -  "Это
мой зять, и я проведу тебя к его дому", - сказал отец девушки.
   А Ала-ад-дин сидел в своем доме сильно озабоченный, и вдруг постучали
в ворота. "О Зубейда, - сказал Ала-аддин, - Аллах лучше знает! Поистине,
твой отец прислал ко мне посланца от кади или от вали". - "Выйди и  пос-
мотри, в чем дело", - сказала Зубейда. И Ала-ад-дин спустился  и  открыл
ворота и увидел своего тестя - старшину купцов, отца  Зубейды,  и  абис-
синского раба с коричневым лицом, приятного видом, который сидел на  му-
ле.
   И раб спешился и поцеловал ему руки, и Ала-ад-дин спросил  его:  "Что
ты хочешь?" И раб сказал: "Я раб господина Ала-ад-дина Абу-ш-Шамата, сы-
на Шамс-ад-дина, старшины купцов в земле египетской, и его  отец  послал
меня к нему с этим поручением", - и он подал ему  письмо;  и  Ала-ад-дин
взял его и развернул, и увидел, что в нем написано:
   "О посланье, когда увидишь любимых,
   Поцелуй ты сапог и пол перед ними.
   Дай отсрочку, не будь ты с ними поспешен, -
   Ведь и дух мой у них в руках и мой  отдых,  После  совершенного  при-
ветствия и привета и уважения от  Шамс-ад-дина  его  сыну  Абу-ш-Шамату.
Знай, о дитя мое, что до меня дошла весть об убиении твоих людей  и  ог-
раблении твоего имущества и поклажи, и я  послал  тебе  вместо  нее  эти
пятьдесят тюков египетских тканей, и одежду, и соболью  шубу,  и  таз  и
кувшин из золота. Не бойся же беды! Деньги - выкуп за тебя, о дитя  мое,
и да не постигнет тебя печаль никогда. Твоей матери и родным живется хо-
рошо, они здоровы и благополучны и приветствуют тебя многими  приветами.
И дошло до меня, о дитя мое, что тебя сделали заместителем у девушки Зу-
бейды лютнистки и наложили на тебя ей в приданое пятьдесят  тысяч  дина-
ров. Эти деньги едут к тебе вместе с тюками и твоим рабом Селимом".
   Окончив читать письмо, Ала-ад-дин принял тюки и, обратившись к своему
тестю, сказал ему: "О мой тесть, возьми пятьдесят тысяч динаров - прида-
ное за твою дочь Зубейду, и возьми также тюки и распоряжайся  ими:  при-
быль будет твоя, а основные деньги верни мне". - "Нет, клянусь  Аллахом,
я ничего не возьму, а что до приданого твоей жены, то о нем сговорись  с
ней", - отвечал купец; и Ала-ад-дин поднялся, и они  с  тестем  вошли  в
дом, после того как туда внесли поклажу.
   И Зубейда спросила своего отца: "О батюшка, чьи это тюки?" И он отве-
чал ей: "Это тюки Ала-ад-дина, твоего мужа,  их  прислал  ему  его  отец
вместо тех тюков, которые забрали арабы, и он прислал ему пятьдесят  ты-
сяч динаров, и узел с платьем, и соболью шубу, и мула, и таз и кувшин из
золота, а что касается приданого, то решать о нем предстоит тебе".
   И Ала-ад-дин поднялся и, открыв сундук, дал Зубейде  ее  приданое;  и
тогда юноша, ее двоюродный брат, сказал: "О  дядюшка,  пусть  Ала-ад-дин
разведется с моей женой"; но ее отец ответил: "Это уже больше  никак  не
удастся, раз власть мужа в его руках".
   И юноша ушел огорченный и озабоченный, и слег у себя дома, больной, и
было в этом исполнение его судьбы, и он умер.
   Что же касается Ала-ад-дина, то, приняв тюки, он  пошел  на  рынок  и
взял всего, что ему было нужно: кушаний, напитков и топленого  масла,  и
устроил пир, как и всякий вечер, и сказал  Зубейде:  "Посмотри  на  этих
лгунов дервишей: они обещали нам и нарушили обещание". - "Ты сын старши-
ны купцов, и у тебя были коротки руки для серебряной полушки, так как же
б