достаточно! Он отсрочит тебе на десять дней!"
   И они согласились на этом и обязали Ала-ад-дина через десять дней ли-
бо отдать приданое, либо развестись.
   И он ушел от них с таким условием и взял мяса  и  рису,  и  топленого
масла, и всего, что требовалось из съестного, и отправился домой и, вой-
дя к женщине, рассказал ей обо всем, что с ним случилось. "От вечера  до
дня случаются чудеса, - сказала ему женщина, - и от Аллаха дар того, кто
сказал:
   Будь же кротким, когда испытан ты гневом,
   Терпеливым - когда постигнет несчастье,
   В ваше время беременны ночи жизни
   Тяжкой ношей, - они ведь рождают диво"
   А потом она поднялась и приготовила еду и принесла  скатерть,  и  они
стали  есть  и  пить,  и  наслаждаться,  и  веселиться;  а  после  этого
Ала-ад-дин попросил ее сыграть какую-нибудь музыку, и она взяла лютню  и
сыграла музыку, от которой развеселится каменная скала, и струны взывали
в помещении: "О любимый", и женщина пела и заливалась.
   И так они наслаждались, шутили и веселились и радовались, -  и  вдруг
постучали в ворота.
   И женщина сказала Ала-ад-дину: "Встань посмотри, кто у ворот";  и  он
пошел и открыл ворота и увидел, что перед ним стоят четыре дервиша. "Че-
го вы хотите?" - спросил он их; и дервиши сказали: "О господин, мы  дер-
виши из чужих земель, и пища нашей души - музыка и нежные стихи. Мы  хо-
тим отдохнуть у тебя сегодня ночью, до утра, а потом пойдем своей  доро-
гой, а тебе будет награда от Аллаха великого. Мы любим музыку,  и  среди
нас нет никого, кто бы не знал наизусть касыд, стихов и строф". - "Я по-
советуюсь", - сказал им Ала-ад-дин и вошел и осведомил  женщину,  и  она
сказала: "Открой им ворота!"
   И Ала-ад-дин открыл дервишам ворота и привел их и  посадил  и  сказал
им: "Добро пожаловать!", а затем он принес еду; но они не стали  есть  и
сказали: "О господин, наша пища - поминание Аллаха в сердцах и  слушание
певиц ушами, и от Аллаха дар того, кто сказал:
   Желаем мы одного: чтоб встретились мы с тобой,  есть-то  особенность,
животным присущая. Мы слышали у тебя нежную музыку, а  когда  мы  вошли,
музыка прекратилась. О, если бы увидеть, кто та, что играла музыку:  бе-
лая или черная невольница или же дочь родовитых?" - "Это моя жена, - от-
ветил Ала-ад-дин и рассказал им обо всем, что с ним случилось, и сказал:
- Мой тесть наложил на меня десять тысяч динаров ей в  приданое,  и  мне
дали десять дней отсрочки". - "Не печалься, - сказал один из дервишей, -
и держи в мыслях только хорошее. Я шейх дервишской обители, и мне подчи-
нены сорок дервишей, над которыми я властвую. Я соберу тебе от  них  де-
сять тысяч динаров, и ты сполна выплатишь приданое, которое  причитается
с тебя твоему тестю. Но прикажи жене сыграть нам музыку, чтобы мы насла-
дились и почувствовали бодрость, музыка для некоторых людей - пища,  для
некоторых - лекарство, а для некоторых - опахало".
   А эти  четыре  дервиша  были  халиф  Харун  ар-Рашид,  везирь  Джафар
аль-Бармак, Абу-Новас (аль-Хасан ибн Ханн) [277] и Масрур - палач мести; и
проходили они мимо Этого дома потому, что халиф почувствовал стеснение в
груди и сказал своему везирю: "О везирь, мы хотим выйти  и  пройтись  по
городу, так как я чувствую стеснение в груди". И они надели одежду  дер-
вишей и вышли в город и проходили мимо этого дома,  и,  услышав  музыку,
захотели узнать истину об этом деле.
   И гости Ала-ад-дина проводили ночь в радости и согласии,  обмениваясь
словами, пока не настало утро, и тогда халиф положил сто динаров под мо-
литвенный коврик, я они попрощались с Ала-ад-дином и ушли своею дорогою.
   И женщина подняла коврик и увидела под ним сто динаров и сказала сво-
ему мужу: "Возьми эти сто динаров, которые я нашла под ковриком, дервиши
положили их, прежде чем уйти, и мы не знали об этом".
   И Ала-ад-дин взял деньги и пошел на рынок и купил на них мяса, и  ри-
су, и топленого масла, и всего, что было нужно.
   А на другой день он зажег свечи и сказал своей жене:  "Дервиши-то  не
принесли десяти тысяч динаров, которые они мне обещали. Это  просто  ни-
щие".
   И пока они разговаривали, дервиши вдруг постучали в  ворота.  И  жена
Ала-ад-дина сказала: "Выйди, открой им", - и Ала-ад-дин открыл ворота и,
когда они вошли, спросил: "Вы принесли десять тысяч динаров, которые  вы
мне обещали?" - "О, ничего из них не удалось достать, - отвечали  дерви-
ши, - но не бойся дурного: если захочет Аллах великий,  мы  сварим  тебе
завтра химический состав [278]. Прикажи твоей жене дать нам послушать  му-
зыку, от которой ободрились бы наши сердца, так как мы любим музыку".
   И Зубейда сыграла им на лютне музыку, от которой Заплясала бы  камен-
ная скала, и они провели время в наслаждении, радости и веселье, расска-
зывая друг другу разные истории; и когда взошло утро и засияло светом  и
Заблистало, халиф положил под коврик сто динаров, а потом они простились
с Ала-ад-дином и ушли своей дорогой.
   И они продолжали ходить к нему таким образом в течение  девяти  вече-
ров, и каждый вечер халиф клал под коврик сто динаров. А  когда  подошел
десятый вечер, они не пришли, и причиною их отсутствия было то, что  ха-
лиф послал за одним большим купцом и сказал ему:
   "Приготовь мне пятьдесят тюков тканей, которые привозят из Каира..."