ет из Каира в Багдад". - "Вернитесь к убитым, я  думаю,  что  владелец
каравана не умер", - сказал он; и арабы вернулись к убитым и снова стали
бить мертвых мечами и копьями и дошли до Алаад-дина, который бросился на
землю среди убитых.
   И дойдя до него, они сказали: "Ты притворился мертвым,  но  мы  убьем
тебя до конца", - и бедуин вынул копье  и  хотел  вонзить  его  в  грудь
Ала-ад-дину. И тогда Ала-ад-дин  воскликнул  про  себя:  "Благослови,  о
Абд-аль-Кадир, о гилянец!" - и увидел руку, которая отвела копье от  его
груди к груди начальника Кемаль-ад-дина, верблюжатника, и бедуин  ударил
его копьем и не прикоснулся к Алаад-дину.
   И потом они взвалили тюки на спину мулов и ушли, и Ала-ад-дин посмот-
рел и увидел, что птицы улетели со своей добычей. И он сел прямо и  под-
нялся и побежал; и вдруг бедуин Абу-Наиб сказал своим товарищам: "О ара-
бы, я  вижу  что-то  вдали";  и  один  из  бедуинов  поднялся  и  увидел
Ала-ад-дина, который убегал. "Тебе не поможет бегство, раз мы сзади  те-
бя!" - воскликнул Аджлан и,  ударив  своего  коня  пяткой,  поспешил  за
Ала-ад-дином.
   А Ала-ад-дин увидал перед собой пруд с водой и рядом с ним водохрани-
лище, и влез на решетку водохранилища, и растянулся, и притворился  спя-
щим, говоря про себя: "О благой покровитель, опусти твой покров, который
не совлекается".
   И бедуин остановился перед водохранилищем и, поднявшись на стременах,
протянул руку, чтобы  схватить  Ала-ад-дина.  И  Ала-ад-дин  воскликнул:
"Благослови, о госпожа моя Иафиса [272],  вот  время  оказать  помощь!"  И
вдруг бедуина ужалил в руку скорпион, и он закричал и  воскликнул:  "Ах,
подойдите ко мне, о арабы, я ужален".
   И бедуин сошел со спины коня, и его товарищи пришли к  нему  и  опять
посадили его на коня и спросили: "Что с тобой случилось?" И он  отвечал:
"Меня ужалил детеныш скорпиона"; и арабы увели караван и ушли.
   Вот что было с ними. Что же касается Ала-ад-дина, то он продолжал ле-
жать на решетке водохранилища, а что до купца Махмуда аль-Бальхи - то он
велел грузить тюки и поехал, и ехал до тех  пор,  пока  не  достиг  Чащи
Львов. И он нашел всех слуг Ала-ад-дина убитыми и обрадовался  этому  и,
спешившись, дошел до водохранилища и пруда. А  мулу  Махмуда  аль-Бальхи
хотелось пить, и он нагнулся, чтобы напиться из пруда, и увидел  отраже-
ние Ала-ад-дина и шарахнулся от него. И Махмуд аль-Бальхи поднял глаза и
увидел, что Ала-ад-дин лежит голый, в одной только рубашке и  подштанни-
ках. "Кто сделал с тобою такое дело и оставил тебя в  наихудшем  положе-
нии?" - спросил Махмуд. И Ала-ад-дин отвечал:  "Кочевники".  -  "О  дитя
мое, - сказал Махмуд, - ты откупился мулами и имуществом. Утешься слова-
ми того, кто сказал:
   Когда голова мужей спасется от гибели, то  все  их  имущество-обрезок
ногтей для них. Но спустись, о дитя мое, не бойся беды".
   И Ала-ад-дин спустился с решетки водохранилища, и Махмуд посадил  его
на мула, и они ехали, пока не прибыли в  город  Багдад,  в  дом  Махмуда
аль-Бальхи. И Махмуд "велел свести Ала-ад-дина  в  баню  и  сказал  ему:
"Деньги и тюки - выкуп за тебя, о дитя мое; и если ты будешь  меня  слу-
шаться, я верну тебе твои деньги и тюки вдвойне".
   А когда Ала-ад-дин вышел из бани, Махмуд отвел его в  комнату,  укра-
шенную золотом, где было четыре портика, и велел принести  скатерть,  на
которой стояли всякие кушанья. И они стали есть и пить, и  Махмуд  скло-
нился к Ала-ад-дину, чтобы взять у него поцелуй,  но  Ала-ад-дин  поймал
поцелуй рукой и воскликнул: "Ты до сих пор следуешь насчет  меня  твоему
заблуждению! Разве я не сказал тебе, что если бы я продавал  этот  товар
другому За золото, я бы, наверное, продал его тебе за серебро?" - "Я даю
тебе и товары, и мула, и одежду только ради  такого  случая,  -  отвечал
Махмуд. - От страсти к тебе я в расстройстве, и от Аллаха дар того,  кто
сказал:
   Сказал со слов кого-то из старцев нам
   Абу-Биляль, наставник, что Шарик сказал:
   "Влюбленные не могут любовь свою
   Лобзаньями насытить без близости",
   "Это вещь невозможная, - сказал Ала-ад-дин. - Возьми  твое  платье  и
твоего мула и открой мне двери, чтобы я мог уйти".
   И Махмуд открыл ему двери, и Ала-ад-дин вышел,  и  собаки  лаяли  ему
вслед. И он пошел и шел в темноте, и вдруг увидал ворота мечети, и вошел
в проход, ведший в мечеть, и укрылся там, - и вдруг видит: к нему  приб-
лижается свет. И он всмотрелся и увидел два фонаря в руках рабов,  пред-
шествовавших двум купцам, один из которых был старик с красивым лицом, а
другой - юноша. И Ала-ад-дин услышал, как юноша говорил  старику:  "Ради
Аллаха, о дядюшка, возврати мне дочь моего дяди"; а старик отвечал  ему:
"Разве я тебя не удерживал много раз, а ты сделал развод своей священной
книгой" [273].
   И старик взглянул направо и увидал юношу, подобного обрезку  луны,  и
сказал ему: "Мир с тобою!" И Ала-ад-дин ответил на  его  приветствие,  а
старик спросил: "О мальчик, кто ты?" - "Я Ала-ад-дин, сын  Шамс-ад-дина,
старшины купцов в Каире, - отвечал юноша. - Я попросил у отца товаров, и
он собрал мне пятьдесят тюков товаров и материй..."
   И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.