встречу, и они прижали друг друга к груди, а затем оба упали на  землю
без сознания. А когда они очнулись, сестра халифа сказала им: "Сядьте, и
подумаем, как избавиться от той беды, в которую мы попали". - "О  госпо-
жа, от нас - внимание и повиновение, а от тебя  -  приказ",  -  отвечали
они. И сестра халифа воскликнула: "Клянусь Аллахом, вас не постигнет  от
нас никакое зло!"
   Затем она сказала своей невольнице: "Принеси кушанья и напитки", -  и
невольница принесла это. И тогда они сели и поели достаточно, чтобы  на-
сытиться, а затем сели пить. И заходили между ними чаши, и  прекратились
их печали, и Нима воскликнул: "О, если бы я знал, что будет потом", -  а
сестра халифа спросила: "О Нима, любишь ли ты Нум, свою невольницу?" - и
он отвечал: "О госпожа, любовь к ней заставила меня сделать  все  это  и
подвергнуть себя опасности". А затем она спросила Нум: "О Нум, любишь ли
ты своего господина Ниму?" - и Нум ответила: "О госпожа, от любви к нему
растаяло мое тело и изменился мой вид". - "Клянусь  Аллахом,  вы  любите
Друг друга, и пусть не будет того, кто разлучит вас! Успокойте  же  ваши
души и прохладите глаза!" - воскликнула сестра халифа, и  они  обрадова-
лись.
   И Нум потребовала лютню, и ей принесли ее, и, взяв лютню, она настро-
ила ее и ударила по ней один раз и, затянув напев, произнесла такие сти-
хи:
   "Когда разлучить враги хотели упорно нас,
   Хоть мстить ни тебе, ни мне и не за что было им,
   Набегами всякими терзали они наш слух,
   И мало защитников нашлось и помощников,
   Со стрелами глаз твоих тогда я напал на них,
   А сам захватил я меч, огонь и поток воды".
   А потом Нум дала лютню своему господину Ниме и  сказала  ему:  "Скажи
нам стихотворение", - и Нима взял лютню, и настроил ее и, затянув напев,
произнес такие стихи:
   "Подобен бы месяц был тебе, но заходит он.
   Лик солнца бы был, как ты, но только он с пятнами,
   Дивлюсь я, - а сколько есть в любви всегда дивного,
   Заботы не мало в ней, в ней страсть и страдание,
   Дорога мне кажется столь близкой, когда иду
   К любимой, но путь далек, когда я иду назад",
   А когда он кончил говорить стихи, Нум наполнила кубок и подала ему, и
Нима взял кубок я выпил, а затем Нум наполнила другой кубок и подала его
сестре халифа" и та выпила его, и взяла лютню и, настроив  ее,  натянула
струны и произнесла такие стихи:
   "Печаль и грусть в душе моей поселились,
   И внутри меня страсть великая так упорна.
   Худ я телом так, что явно это стало всем.
   Ведь любовью тело давно мое хворает".
   И потом она наполнила кубок и подала его Ниме, а тот  выпил  и,  взяв
лютню, настроил на ней струны и произнес такие стихи:
   "О тот, кому дух я дал, а он стал терзать его!
   Я вырвать его хотел, - но сил не нашел в себе.
   Подай же влюбленному спасенье от гибели,
   Пока не настала смерть, - и вот мой последний вздох".
   И они, не переставая, говорили стихи под звуки струн и проводили вре-
мя в наслаждении, блаженстве, радости и веселье, и пока  это  было  так,
вдруг вошел к ним повелитель правоверных. И, увидав его,  они  встали  и
поцеловали землю меж его рук, и халиф, увидев Нум с лютней,  воскликнул:
"О Нум, слава Аллаху, который удалил от тебя бедствие и боль!" Потом  он
обернулся к Ниме, который был все в том же виде, и  спросил:  "Сестрица,
кто эта девушка, которая рядом с Нум?" - "О  повелитель  правоверных,  -
отвечала ему сестра, - у тебя есть невольница, среди твоих любимиц, доб-
рая нравом, и Нум не ест и не пьет иначе, как с нею". И  она  произнесла
слова поэта:
   "Они разные, и сошлись они по различию -
   Красота несходных всегда видна по несходству их".
   "Клянусь Аллахом великим, - воскликнул халиф, - она так  же  красива,
как Нум, и завтра я прикажу отвести ей комнату рядом с  комнатой  Нум  и
выдам ей ковры и циновки, и доставлю все, что ей подходит, из уважения к
Нум".
   И сестра халифа приказала подать кушанья и предложила их своему  бра-
ту, и тот поел и сидел с ними за этим пиром и трапезой.  И  он  наполнил
кубок и сделал Нум знак, чтобы она сказала ему какие-нибудь стихи. И Нум
взяла лютню, выпив сначала два кубка, и ударила по струнам, затянула на-
пев и произнесла такие два стиха:
   "Когда сотрапезник даст мне выпить и выпить вновь
   Три кубка, наполненных бродящею влагой,
   Я ставу влачить подол кичливо, как будто я,
   Эмир правоверных всех, эмир над тобою".
   И повелитель правоверных пришел в восторг и наполнил еще кубок и, по-
дав его Нум, приказал ей спеть, и она, выпив сначала кубок,  попробовала
струны и произнесла такие стихи:
   "Вот лучший среди людей в дни наши, и нет ему
   Подобного, чтобы мог тем делом прославиться.