И дочь его дяди сказала: "Прекрасно то, что ты решил!" - а затем  она
спросила невольницу: "Как твое имя?" - "О госпожа, мое  имя  Тауфик",  -
отвечала невольница. "А как имя твоей дочери?" - спросила жена  ар-Раби,
и невольница отвечала: "Сад". И жена ар-Раби  воскликнула:  "Ты  сказала
правду! Ты счастлива, и счастлив тот, кто тебя купил!"
   "О сын моего дяди, как ты ее  назовешь?"  -  спросила  она  потом.  И
ар-Раби ответил: "Как ты выберешь", - и тогда она сказала:  "Назовем  ее
Нум" [257], - и ар-Раби воскликнул: "Прекрасно то, что ты придумала!"
   И маленькая Нум воспитывалась с Нимой, сыном арРаби, в одной  колыбе-
ли, пока они не достигли возраста десяти лет. И каждый из них был краси-
вее другого, и мальчик стал называть ее: сестрица, а она  называла  его:
братец.
   А потом ар-Раби обратился к своему сыну Ниме, когда тот достиг  этого
возраста, и сказал ему: "О дитя мое, Нум тебе не сестра,  наоборот,  она
твоя невольница, и я купил ее на твое имя, когда ты был в  колыбели.  Не
зови же ее с этого дня своей сестрой". И Нима сказал своему отцу:
   "Если так, я женюсь на ней", - и затем он вышел к своей матери и  ос-
ведомил ее об этом, и та сказала: "О дитя мое, она твоя  невольница".  И
Нима ибн ар-Раби вошел к этой невольнице и полюбил ее, и над ними прошло
несколько лет, и пребывали они в таком положении. И не было в  Куфе  де-
вушки красивее Нум и приятнее и изящнее ее.
   Она выросла и читала Коран, изучила науки и узнала  способы  игры  на
инструментах, и сделалась  искусной  в  пении  и  владении  увеселяющими
инструментами, так что превзошла всех людей своего века.
   И в один день из дней она сидела со своим мужем Нимой, сыном ар-Раби,
в покоях питья, и, взяв лютню, натянула ее струны и развеселилась и, за-
ведя напев, произнесла такое двустишие:
   "Когда ты - владыка мой, чьей милостью я живу,
   И меч мой, срубающий превратностей голову, -
   Не нужно ни Звида мне, ни Амра [258] в защитники -
   Тебя лишь, когда тесны вдруг станут пути мои",
   И Нима пришел в великий восторг и сказал ей: "Ради моей жизни, о Нум,
спой нам под бубен и музыкальные инструменты!" И она  затянула  напев  и
пропела такие стихи:
   "Поклянусь я тем, у кого в руках узда моя -
   Не послушаюсь я в любви к нему хулящих.
   И хулителей рассержу я всех, повинуясь вам,
   И расстанусь я с наслажденьями покоя.
   И вырою для страсти к вам посреди души
   Могилу я, и знать не будет сердце".
   И юноша воскликнул: "От Аллаха твой дар, о Нум!"
   И пока они пребывали в приятнейшей жизни, вдруг  сказал  аль-Хаджжадж
[259] во дворце наместничества: "Я обязательно должен ухитриться захватить
эту невольницу, которую зовут Нум, и отослать ее к повелителю  правовер-
ных, Абд-аль-Мелику ибн Мервану, так как в его дворце не найдется  нико-
го, кто бы был ей подобен и пел лучше ее".
   И он позвал старуху надсмотрщицу и сказал ей: "Пойди в дом ар-Раби  и
повидайся с невольницей Нум и найди способ захватить ее, так как на лице
земли не найдется  ей  подобной".  И  старуха  вняла  тому,  что  сказал
альХаджжадж, и когда наступило утро, она надела свою шерстяную одежду  и
повесила себе на шею четки, где число зерен было тысячи, и взяла в  руки
посох и йеменский бурдюк..."
   И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.


   Двести тридцать восьмая ночь

   Когда же настала двести тридцать восьмая ночь, она сказала: "Дошло до
меня, о счастливый царь, что старуха вняла тому,  что  сказал  аль-Хадж-
жадж, и когда наступило утро, она надела свою шерстяную одежду и повеси-
ла себе на шею четки, где число зерен было тысячи, и, взяв в руки  посох
и йеменский бурдюк, пошла восклицая: "Слава Аллаху и хвала  Аллаху!  Нет
бога, кроме Аллаха! Аллах велик! Нет мощи и силы, кроме  как  у  Аллаха,
высокого, великого!"
   И она все время славила Аллаха и молилась (а  сердце  ее  было  полно
козней и хитростей), пока не достигла дома Нимы ибн ар-Раби  ко  времени
полуденной молитвы.
   И она постучала в дверь, и привратник открыл ей и спросил  ее:  "Чего
ты хочешь?" - и старуха ответила: "Я нищенка богомолица, и меня настигла
полуденная молитва, и я хочу помолиться в этом благословенном месте".  -
"О старуха, - ответил привратник, - это дом Нимы ибн ар-Раби, а не собор
и не мечеть". И старуха молвила: "Я знаю, что нет собора или мечети, по-
добного дому Пимы ибн ар-Раби; я надсмотрщица из дворца повелителя  пра-
воверных и ушла, чтобы молиться и странствовать". - "Я не дам тебе  вой-
ти", - сказал привратник. Разговоры между  ними  умножились,  и  старуха
вцепилась в привратника и воскликнула: "Помешают ли подобной мне войти в
дом Нимы ибн ар-Раби, когда я захожу в дома эмиров и вельмож?"
   И вдруг вышел Нима и, услыхав их разговор, засмеялся и велел  старухе
войти за ним, и он вошел, а старуха вошла сзади, и Нима привел ее к Нум.
И старуха приветствовала ее наилучшими приветствиями, а увидя  Нум,  она
о