р-аз-Замана и сделать его султаном над ними, вместо его  жены,  царицы
Будур.
   И все сказали: "Раз Камар-аз-Заман, оказывается,  муж  царицы  Будур,
которая была прежде него над нами султаном (а мы думали, что он зять на-
шего царя Армануса), тогда мы все согласны, чтобы он был над нами султа-
ном, и мы будем его слугами и не выйдем из повиновения ему".
   И царь Арманус обрадовался сильной радостью, а затем он призвал судей
и свидетелей и главарей царства и заключил брачный договор  Камар-аз-За-
мана с его дочерью Хаят-ан-Нуфус. И после этого он устроил  торжества  и
объявил роскошные пиры и наградил дорогими одеждами всех эмиров и  пред-
водителей войск и роздал милостыню беднякам и нищим и выпустил всех зак-
люченных. И люди обрадовались воцарению Камар-аз-Замана и стали молиться
об его вечной славе, преуспеянии, счастии и величии.
   А Камар-аз-Заман, сделавшись над ними султаном, отменил пошлины [247] и
выпустил тех, кто оставался в тюрьмах,  и  поступал  с  народом  достох-
вальным образом, и пребывал он со своими женами в  блаженстве,  радости,
довольстве и веселье, проводя у каждой жены одну ночь. И так  он  прожил
некоторое время, и рассеялись его заботы и печали, и забыл он своего от-
ца, царя Шахрамана, и то величие и власть, которое знавал с ним.

   РАССКАЗ ОБ АЛЬ-АМДЖАНЕ АЛЬ-АСАДЕ

   Аллах великий наделил Камар-азЗамана от обеих его  жен  двумя  детьми
мужского пола, подобными двум светящим лунам. Старший из них был от  ца-
рицы Будур, и звали его царь аль-Амджад,  и  младший  -  от  царицы  Ха-
ят-ан-Нуфус, и звали его царь аль-Асад [248], и аль-Асад был красивей сво-
его брата аль-Амджада.
   И они воспитывались в величии и изнеженности и,  будучи  образованны,
научились чистописанию, наукам, искусству управления  и  верховой  езде,
так что дошли до высшего совершенства и до пределов красоты и  прелести,
и женщины и мужчины прельщались ими.
   И стало им около семнадцати лет, и они не покидали друг друга: вместе
ели и вместе спали, не расставаясь ни в какой час и ни в какое время,  и
все люди из-за этого им Завидовали. И, когда достигли они возраста мужей
и украсились совершенством, их отец, уезжая, стал сажать их поочередно в
помещении суда, и каждый из них судил людей один день.
   И случилось, по неизбежному велению и заранее назначенному приговору,
что любовь к аль-Асаду, сыну Хаятан-Нуфус, запала в сердце царицы Будур,
жены его отца, а любовь к аль-Амджаду, сыну царицы Будур, запала в серд-
це Хаят-ан-Нуфус, жены его отца. И каждая из женщин стала  заигрывать  с
сыном другой жены и целовать его и  прижимать  к  груди,  и  когда  мать
мальчика видела это, она думала, что это происходит от нежности и  любви
к детям. И страсть овладела сердцами женщин, и они прельстились  мальчи-
ками, и каждая, когда к ней входил сын другой жены, прижимала его к гру-
ди, и ей хотелось, чтобы он с ней не расставался.
   И когда эта страсть продлилась над ними и  они  не  находили  пути  к
сближению, обе женщины отказались от питья и пищи и расстались  со  сла-
достью сна.
   Вот однажды царь отправился на охоту и ловлю и приказал  своим  детям
сесть на его место, чтобы судить, каждому по дню, как обычно..."
   И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.


   Двести восемнадцатая ночь

   Когда же настала двести восемнадцатая ночь, она  сказала:  "Дошло  до
меня, о счастливый царь, что царь выехал на охоту  и  ловлю  и  приказал
своим детям сесть на его место, чтобы судить, каждому по дню, как  обыч-
но. И в первый день сел, чтобы судить, аль-Амджад, сын царицы  Будур,  и
стал приказывать, запрещать и назначать, и отставлять, и  давать,  и  не
давать.
   И царица Хаят-ан-Нуфус, мать аль-Асада, написала ему письмо, в  кото-
ром старалась смягчить и показать ему, что она привязана  и  влюблена  в
него, и поднимала завесу и осведомляла, что хочет его близости.
   И взяв бумагу, она написала такие созвучия: "От  несчастной  влюблен-
ной, печальной, разлученной, чья юность из-за тебя скрылась  и  чье  му-
ченье продлилось. Если бы я горе свое описала и ту печаль, что я испыта-
ла, и некую страсть переживала, и как плачу я и стенаю, себе сердце  пе-
чальное разрывая, и как заботы мои сменяются и горести не прерываются, и
как я от разлуки страдаю, с тоски и горя сгорая, - право, было бы  долго
в письме все это писать, и бессильны счетчики это сосчитать. Земля с не-
бом для меня тесна стала, и на других я надеяться и рассчитывать  перес-
тала, и к смерти близка теперь я стала, и ужасы кончины испытала, и  ве-
лико во мне пыланье и боль от разлуки и расставанья, и если б тоску свою
я описала, на это бумаги бы недостало, и от великих бед  и  изнуренья  я
скажу такое стихотворенье:
   "Коль стану описывать, какой я терплю огонь,
   Недуг и любовь мою, тревогу, бессонницу,
   Не хватит на всей земле ни свитков, ни перьев мне,
   Чернил не останется, бумага исчезнет вся".