То вызову вновь я в сердце своем их образ -
   И будут думы, страсть, тоска и горе".
   И потом Камар-аз-Заман сидел, ожидая, пока пройдут оставшиеся дни,  и
он рассказал садовнику историю с птицами и то, что с ними  случилось,  и
садовник удивился. И они проспали до утра, а утром  садовник  заболел  и
проболел два дня, а на третий день его недуг увеличился, так что потеря-
ли надежду на его жизнь, и Камар-аз-Заман сильно опечалился.
   И пока это было так, вдруг пришел капитан и моряки,  и  они  спросили
про садовника. И когда Камар-аз-Заман рассказал им, что тот  болен,  они
спросили: "Где юноша, который хочет с нами ехать на Эбеновые острова?" -
"Это невольник, стоящий перед вами", - отвечал Камараз-Заман. И он велел
им перенести меры на корабль, и они перенесли их на корабль  и  сказали:
"Поторопись - ветер хорош!" - а юноша отвечал им: "Слушаю и повинуюсь!"
   Потом он перенес на корабль мешок с едой и пищей и вернулся к  садов-
нику, чтобы проститься с ним, но нашел его борющимся со смертью.  И  Ка-
мар-аз-Заман сел у него в головах и закрыл ему глаза,  и  дух  садовника
расстался с его телом. Тогда Камар-аз-Заман обрядил его и  похоронил  во
прахе, на милость Аллаха великого, а потом он пошел и отправился  к  ко-
раблю, но увидел, что корабль распустил паруса и уехал,  и  он  рассекал
море, пока не скрылся из глаз. И Камар-аз-Заман был ошеломлен и стоял  в
замешательстве, не давая ответа и не обращаясь с речью, а потом он  вер-
нулся в сад и сел, озабоченный и огорченный,  посыпая  голову  прахом  и
ударяя себя по лицу..."
   И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.


   Двести пятнадцатая ночь

   Когда же настала двести пятнадцатая ночь, она сказала: "Дошло до  ме-
ня, о великий царь, что Камараз-Заман, когда корабль уехал,  возвратился
в тот сад и сел озабоченный и огорченный. Он нанял сад у его владельца и
поставил себе под начало человека, который помогал ему поливать деревья,
а сам отправился к опускной двери, спустился в помещение и сложил остав-
шееся золото в пятьдесят посудин, а сверху набросал маслин.
   Он спросил про корабль, и ему сказали, что он отправляется только раз
в год, и волнение Камар-аз-Замана увеличилось. И он опечалился из-за то-
го, что с ним случилось, в особенности же из-за потери камня,  принадле-
жавшего Ситт Будур, и плакал ночью и днем и говорил стихи.
   Вот что было с Камар-аз-Заманом. Что же касается  корабля,  то  ветер
был для него хорош, и он достиг Эбенового острова. А по предопределенно-
му велению случилось, что царица Будур сидела у окна, выходившего на мо-
ре и увидала корабль, когда он пристал к берегу. И сердце Будур затрепе-
тало, и, сев верхом, вместе с эмирами и придворными и наместниками,  она
проехала на берег и остановилась у корабля. А уже шла разгрузка и  пере-
носка товаров в кладовые.
   И Будур призвала капитана и спросила, что он привез с собою, и  капи-
тан ответил: "О царь, у меня на корабле столько зелий,  притираний,  по-
рошков, мазей, примочек, богатств, дорогих товаров, роскошных материй  и
йеменских ковров, что снести их не в силах верблюды  и  мулы.  Там  есть
всякие благовония: и перец, и какуллийское  алоэ,  и  тамаринды,  и  во-
робьиные маслины, которые редко встречаются в этих землях".
   И когда царица Будур услыхала упоминание о  воробьиных  маслинах,  ее
сердце пожелало их, и она спросила владельца корабля: "Сколько  с  тобою
маслин?" - "Со мною пятьдесят полных мер, - отвечал капитан, - но только
их владелец не приехал с нами, и царь возьмет из них, сколько  захочет".
- "Вынесите их на сушу, чтобы я посмотрел на них", - сказала Будур.
   И капитан крикнул матросам, и они вынесли эти пятьдесят мер, и  Будур
открыла одну из них и увидела маслины и сказала: "Я возьму эти пятьдесят
мер и дам вам их цену, сколько бы ни было". - "Этому нет  цены  в  наших
землях, - отвечал капитан, - но тот, кто их собрал, отстал от нас, а  он
человек бедный". - "А какая им цена здесь?" - спросила Будур. И  капитан
отвечал: "Тысячу дирхемов", - и тогда Будур сказала: "Я возьму их за ты-
сячу дирхемов", - и велела перенести маслины во дворец.
   А когда пришла ночь, она приказала принести одну меру и открыла ее (а
в помещении не было никого, кроме нее и Хаят-ан-Нуфус), а потом она пос-
тавила перед собою поднос и перевернула над ним меру, и в поднос высыпа-
лась кучка червонного золота. И  Будур  сказала  госпоже  Хаят-ан-Нуфус:
"Это не что иное, как золото!" - а потом она велела принести все меры  и
посмотрела их, и оказалось, что все они с золотом и что все  маслины  не
наполнят и одной меры.
   И Будур поискала в золоте и нашла в нем камень, и взяла его и  осмот-
рела, и вдруг видит, что это тот камень, который был привязан  к  шнурку
на ее одежде и взят Камар-аз-Заманом.
   И когда Будур убедилась в этом, она закричала от радости и упала  без
чувств..."
   И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.


   Двести шестнадцатая ночь