Но теперь дала ему смерть испить чашу полную
   В день, как выехал, и далек он стал от земли родной.
   Бросил родину и уехал он на беду себе,
   И прощания не узнал услады с друзьями он.
   Поразил меня и отъездом он и жестокостью,
   И разлукою, и мучением, нас покинувши.
   Он отправился и оставил нас, простившись лишь,
   Когда дал ему приют Аллах в садах своих".
   А окончив стихи, царь Шахраман вернулся с войсками в свой город..."
   И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.


   Двести двенадцатая ночь

   Когда же настала двести двенадцатая ночь, она сказала: "Дошло до  ме-
ня, о счастливый царь, что царь Шахраман, окончив говорить  стихи,  вер-
нулся с войсками в свой город. Он убедился в гибели своего сына и понял,
что на него напал и растерзал его либо зверь, либо разбойники.
   И он велел кликнуть клич по островам Халидаи, чтобы надели черное,  с
горя по его сыне Камар-аз-Замане и сделал для него помещение, которое он
назвал Дом печалей, и каждый четверг и понедельник он творил суд над во-
инами и подданными, а на остальную неделю он входил в Дом печали и горе-
вал по своем сыне, оплакивая его в стихах, и среди них были такие:
   "День счастья - тот день, когда вы снова близки ко мне,
   А день моей гибели - когда отвернетесь вы.
   И если угрозою испуган я гибели,
   То слаще спокойствия мне близость с любимыми".
   И также такие слова:
   "Я душой своей искуплю ушедших, - отъездом их
   Они ранят сердце и порчею смущают.
   Так пускай без мужа проводит радость весь должный срок. [240]
   Со счастьем, раз их нет, развелся я трижды" [241]
   Вот что было с царем Шахраманом. Что же касается дарицы Будур, дочери
царя аль-Гайюра, то она сделалась царицей Эбеновой земли, и  люди  стали
показывать на нее пальцами и говорили: "Это зять царя Армануса". И  каж-
дую ночь она спала с Ситт Хаят-ан-Нуфус и жаловалась на тоску  по  своем
муже Камар-аз-Замане и, плача, описывала  Хаят-ан-Нуфус  его  красоту  и
прелесть и желала, хотя бы во сне, сойтись с ним, и говорила:
   "Аллаху известно, что когда разлучились мы,
   Я плакал так, что слез пришлось занимать мне.
   Сказали хулители: "Терпи, ты достигнешь их", -
   А я им: "Хулители, откуда терпенье?"
   Вот что было с царицей Будур. Что же касается Камар-аз-Замана, то  он
оставался в саду у садовника некоторое время, плача ночью и днем м  про-
износя стихи и вздыхая о временах блаженства и ночах, исполненных  жела-
ний. А садовник говорил ему: "В конце года корабль  отправится  в  земли
мусульман".
   И Камар-аз-Заман пребывал в таком положении, пока однажды не  увидел,
что люди собираются вместе" И он удивился этому, а садовник вошел к нему
и сказал: "О дитя мое, прекрати на сегодня работу и  не  отводи  воду  к
кустам: сегодня праздник, и люди посещают друг друга. Отдохни же и  пог-
лядывай только за садом. Я хочу присмотреть для тебя  корабль:  остается
лишь немного времени до того, как я пошлю тебя в земли мусульман".
   Потом садовник вышел из сада, и Камар-аз-Заман остался один,  и  стад
он думать о своем положении, и сердце его разбилось, и слезы его  потек-
ли. И Камар-азЗаман заплакал горьким плачем, так что лишился  чувств,  а
очнувшись, он встал и пошел по саду, размышляя о том, что сделало с  ним
время, и о долгой разлуке и отдалении, и разум оставил его, и был  он  в
смятении. И он споткнулся и упал, наткнулся лбом на корень дерева и уда-
рился, и из его лба потекла кровь и смешалась со слезами. И Камар-аз-За-
ман вытер кровь, осушил слезы и перевязал  лоб  тряпкой  и,  поднявшись,
стал ходить по саду, размышляя и потеряв разум.
   А потом он взглянул на дерево, на котором ссорились две птицы. И одна
из птиц поднялась и клюнула другую в шею, так что отделила ей голову  от
тела, и, взяв голову птицы, улетела с нею, а убитая птица упала на землю
перед Камар-аз-Заманом. И пока все это было,  вдруг  две  большие  птицы
опустились к убитой, и одна встала у ее головы, а другая около хвоста, и
они опустили крылья и клювы и, вытянув к ней шеи, стали плакать.  И  тут
Камар-аз-Заман заплакал о разлуке со своей женой, и ему  вспомнился  его
отец, когда он увидел тех двух птиц, которые плакали  по  своем  товари-
ще..."
   И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.


   Двести тринадцатая ночь

   Когда же настала двести тринадцатая ночь, она сказала: "Дошло до  ме-
ня, о счастливый царь, что Камараз-Заман заплакал от  разлуки  со  своей
женой и отцом, когда увидал двух птиц, которые плакали по своем  товари-
ще. А затем Камар-аз-Заман посмотрел на птиц и увидел,  что  они  вырыли
я