А затем царица Будур сказала Хаят-ан-Нуфус: "О любимая, все мое  пре-
небрежение тобою и воздержание от тебя - против моей воли". И она  расс-
казала ей обо всем, что с нею случилось, от начала до конца,  и  показа-
лась ей и молвила: "Ради Аллаха прошу тебя, защити ты меня и  скрой  мою
тайну, пока Аллах не сведет меня с моим возлюбленным Камар-аз-Заманом, а
после этого будет что будет..."
   И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.


   Двести одиннадцатая ночь

   Когда же настала двести одиннадцатая ночь, она сказала: "Дошло до ме-
ня, о счастливый царь, что госпожа Будур осведомила Хаят-ан-Нуфус о сво-
ей истории и велела ей все скрыть, и Хаят-ан-Нуфус выслушала ее слова  и
изумилась ее рассказу до крайних пределов. Она пожалела ее и пожелала ей
встретиться с ее возлюбленным, Камар-азЗаманом, и сказала ей: "О сестри-
ца, не бойся и не мучайся! Терпи, пока Аллах не свершит свое дело, кото-
рое решено". А потом Хаят-ан-Нуфус произнесла:
   "Я тайну в груди храню, как в доме с запорами,
   К которым потерян ключ, а дом - за печатью.
   Лишь тот может тайну скрыть, кто верен останется,
   И тайна сокрытою у лучших лишь будет",
   А окончив стихи, она сказала: "О сестрица, грудь свободных  -  могила
для тайн, и я не выдам твоей тайны".
   Затем они стали играть, обниматься и целоваться и проспали  почти  до
призыва на молитву. И тогда Хаят-анНуфус поднялась и, взяв птенца  голу-
бя, зарезала его над своей рубашкой и  вымазалась  его  кровью  и,  сняв
шальвары, стала кричать. И ее родные вошли к ней, и невольницы заголоси-
ли от радости, и пришла ее мать и спросила, что с нею, и  ходила  вокруг
нее и оставалась у нее до вечера.
   Что же касается царицы Будур, то она утром встала и пошла в  баню,  и
вымылась, и совершила утреннюю молитву, а потом она  отправилась  "  Дом
суда и, сев на престол царства, стала творить суд между людьми. И  когда
царь Арманус услыхал радостные клики, он спросил,  в  чем  дело,  и  ему
рассказали, что его дочь лишена невинности, и обрадовался  он  этому,  и
его грудь расправилась и расширилась, и он сделал большой пир, и так они
провели некоторое время. Вот то, что было с ними.
   Что же касается царя Шахрамана, то когда его сын выехал  на  охоту  и
ловлю вместе с Марзуваном, как уже раньше рассказано, он стал ждать,  но
пришла ночь после их отъезда, и его сын не приехал. И царь  Шахраман  не
спал в эту ночь, и она показалась ему долгой, и встревожился он  крайней
тревогою, и волнение его увеличилось, и не верилось ему, что заря  взой-
дет, а когда настало утро, он прождал своего сына до полудня, но тот  не
приехал. И почувствовал царь, что наступила разлука, и  жалость  к  сыну
вспыхнула в нем, и он воскликнул: "Увы, мой сын!" - а потом  так  запла-
кал, что замочил слезами свою одежду, и произнес из глубины  расколовше-
гося сердца:
   "Я с людьми любви постоянно спорил, пока я сам
   Не почувствовал ее сладости с ее горечью.
   И насильно выпить пришлось мне чашу разлуки с ним,
   И унизился пред рабом любви и свободным я.
   Поклялась судьба разлучить меня и возлюбленных,
   И теперь исполнил суровый рок то, в чем клялся ой".
   А окончив эти стихи, царь Шахраман  вытер  слезы  и  кликнул  войскам
клич, приказывая выезжать и спешить в долгий путь. И все воины  сели  на
коней, и султан выступил, пылая по своему сыну, Камар-аз-Заману,  и  его
сердце было полно печали. И они поскакали, и  царь  разделил  войско  на
правое, левое, заднее и переднее и на шесть отрядов и сказал  им;  "Сбор
завтра у перекрестка дороги!"
   И тогда войска рассеялись и поехали, и ехали, не переставая,  остаток
этого дня, пока не спустилась ночь. И они ехали всю ночь, до  следующего
полдня, пока не достигли пересечения четырех дорог, и не знали  они,  по
какой дороге поехал Камар-аз-Заман, а затем они увидели  остатки  разор-
ванной материи и заметили растерзанное Мясо и увидели, что еще  остались
следы крови.
   И, когда царь Шахраман увидал это, он издал великий крик  из  глубины
сердца и воскликнул: "Увы, мой сын!" - и стал бить себя по лицу и щипать
себе бороду и порвал на себе одежду. Он убедился в смерти своего сына, и
усилились его стоны и плач, и войска заплакали из-за его плача и  увери-
лись, что Камар-аз-Заман погиб, и посыпали себе головы пылью.
   И пришла ночь, а они все рыдали и плакали, так что едва не погибли. А
сердце царя загорелось от пламени вздохов, и он произнес такие стихи:
   "Не корите вы огорченного за грусть его,
   Уж достаточно взволнован он печалями.
   И плачет он от крайней грусти и мук своих,
   И страсть его говорит тебе, как пылает он.
   О счастье! Кто за влюбленного, клятву давшего
   Изнурению, что всегда слезу будет лить из глаз?
   Он являет страсть, потеряв луну блестящую,
   Что сиянием затмевает ближних всех своих.