Слезы льют струей, и кровь капает из очей моих.
   Кого нет со мной, тех душой своей я купить готов,
   Да, наверное, и любовь моя улетает к ним.
   Вот глаза мои: из любви к любимым отверг зрачок
   Сладкий отдых сна, и струит слезу непрерывно он.
   Враги думали, что суров я буду в любви к нему, -
   Не бывать тому, и ушами я не внимаю им!
   Обманулись все в том, что думали, и с одним я лишь
   Камар-аз-Заманом желанного достичь могу.
   Он собрал в себе все достоинства; не собрал никто
   Из царей минувших достоинств всех, ему свойственных.
   Так он щедр и добр, что забыли все, каким щедрым был
   Ман ибн Заида [238] и как кроток был сам Муавия [239].
   Затянул я речь, и бессилен стих вашим прелестям
   Описанье дать, а не то бы рифм не оставил я".
   Затем царица Будур поднялась на ноги и, вытерев слезы, совершила омо-
вение и стала молиться, и молилась до тех пор, пока  Ситт  Хаят-ан-Нуфус
не одолел сон и она не заснула. И тогда Ситт Будур подошла и легла рядом
с нею и пролежала до утра, а потом она поднялась, совершила утреннюю мо-
литву и, сев на престол своего царства, стала приказывать и запрещать  и
творила справедливый суд.
   Вот что было с нею. Что же касается до царя Армануса, то он  вошел  к
своей дочери и спросил ее, каково ей, и она рассказала ему обо всем, что
с ней случилось, и сказала те стихи, которые говорила царица  Будур.  "О
батюшка, - сказала она, - я не видела никого умнее и стыдливее моего му-
жа, но только он плачет и вздыхает". - "О дочь моя, - отвечал ей царь, -
потерпи с ним - осталась только эта третья ночь, и, если он  не  познает
тебя и не уничтожит твою девственность, у нас найдется для него  план  и
способ, и я сниму с него власть и изгоню его из нашей страны".
   И он сговорился так со своей дочерью и задумал такой план..."
   И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.


   Двести десятая ночь

   Когда же настала двести десятая ночь, она сказала: "Дошло до меня,  о
счастливый царь, что царь Арманус сговорился так со своей дочерью и  за-
думал такой план. И подошла ночь, и  царица  Будур  перешла  с  престола
царства во дворец и вошла в то помещение, которое было ей  приготовлено,
и увидала она, что свечи зажжены и что госпожа Хаят-ан-Нуфус сидит  там.
И ей вспомнился ее муж, и то, что с ним произошло со времени их  разлуки
за этот небольшой срок, и она заплакала, испуская непрерывные вздохи,  и
произнесла такие стихи:
   "Я клянусь, что весть о беде моей наполняет мир,
   Точно солнца луч, восходящего ночью мрачною.
   Его знак вещает, но трудно нам понять его,
   Потому тоска перестать не может расти моя.
   Ненавижу я прелесть стойкости, полюбив его,
   Но видал ли ты среди любящих ненавистников?
   Взгляды томные поражают нас острием своим
   (А сильнее всех поражают нас взгляды томные).
   Распустил он кудри и снял покров, и увидел я
   Красоту его и черною и белою.
   И болезнь моя и лечение - все в руке его,
   Ведь недуг любви только тот излечит, кто хворь нагнал.
   Поясок его полюбил за нежность бока его,
   И из зависти бедра грузные отказались встать.
   Его локоны на блестящем лбу уподобим мы
   Ночи сумрачной, что задержана засиявшим днем".
   А окончив говорить, она  хотела  встать  на  молитву,  но  вдруг  Ха-
ят-ан-Нуфус схватила ее за подол и, уцепившись за нее,  воскликнула:  "О
господин, не стыдно ли тебе перед моим отцом - он  сделал  тебе  столько
добра, а ты пренебрегаешь мною до этого времени".
   И, услышав это, Ситт Будур села на своем месте прямо  и  сказала:  "О
моя любимая, что это ты говоришь?" - и Хаят-ан-Нуфус ответила: "Я  гово-
рю, что никогда не видела такого чванного, как ты. Разве все, кто краси-
вы, так чванятся? Но я сказала это не для того, чтобы ты пожелал меня, а
потому, что боюсь для тебя зла от царя Армануса: он задумал, если ты  не
познаешь меня сегодня ночью и не уничтожишь мою девственность, отнять  у
тебя утром власть и прогнать тебя из нашей страны.  А  может  быть,  его
гнев увеличится, и он убьет тебя. И я, о господин мой, пожалела  тебя  и
предупредила, а решение принадлежит тебе".
   И, услышав от нее эти речи, царица Будур склонила голову к земле и не
знала, что делать, а потом она подумала: "Если я не послушаюсь царя,  то
погибну, а если послушаюсь - опозорюсь. Но я сейчас царица всех Эбеновых
островов, и они под моей властью, и мне не встретиться с  Камар-аз-Зама-
ном ни в каком другом месте, так как ему нет дороги в его страну  иначе,
как через Эбеновы острова. Я не знаю, что делать, и вручаю  свою  судьбу
Аллаху (прекрасный он промыслитель!). Я же не мужчина, чтобы подняться и
открыть ему невинную девушку!"