славшего ей любовь к красивому юноше из царских сыновей.
   И царевну раскрывали перед Камар-аз-Заманом, и оба  они  были  похожи
друг на друга красотой, прелестью, изяществом  и  изнеженностью.  И  Ка-
мар-аз-Заман проспал подле нее эту ночь и достиг  того,  чего  желал  от
нее, а она удовлетворила свое стремление к нему и насладилась его красо-
той и прелестью, и они обнимались до утра. А на другой день царь устроил
званый пир и собрал на него всех жителей внутренних островов и  внешних,
и разостлал для них скатерти с роскошными кушаньями, и столы были  расс-
тавлены в течение целого месяца.
   А после того, как сердце Камар-аз-Замана успокоилось, и он достиг же-
лаемого и провел таким образом с Ситт Будур некоторое время, ему  вспом-
нился его отец, царь Шахраман. И он увидел во сне, что отец говорит ему:
"О дитя мое, так ли ты поступаешь со мною и делаешь такие дела?" И  про-
износит ему, во сне, такое двустишие:
   "Луна во мраке страшит меня отдалением,
   Поручила векам стеречь она стадо звезд своих"
   Дай срок, душа! Ведь, может быть, и придет она.
   Потерпи же, сердце, когда прижгли, как клеймом, тебя",
   И Камар-аз-Заман, увидав во сне своего отца, который упрекал его, был
наутро озабочен и печален, и Ситт Будур спросила его, и он рассказал  ей
о том, что видел..."
   И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.


   Двести шестая ночь

   Когда же настала двести шестая ночь, она сказала: "Дошло до  меня,  о
счастливый царь, что когда Камараз-Заман рассказал Ситт Будур о том, что
видел во сне, она вошла с ним к своему отцу, и  они  рассказали  ему  об
этом и попросили позволения уехать. И царь позволил Камар-аз-Заману  уе-
хать, но Ситт Будур сказала: "О батюшка, я не вытерплю разлуки с ним". И
тогда ее отец отвечал: "Поезжай с ним!" - и позволил ей оставаться с Ка-
мар-аз-Заманом целый год, с тем чтобы после этого она приезжала навещать
отца ежегодно.
   И царевна поцеловала отцу руку, и Камар-аз-Заман также, а потом  царь
аль-Гайюр принялся снаряжать свою дочь и ее мужа, и приготовил им припа-
сы и все нужное для путешествия, и вывел им меченных коней и  одногорбых
верблюдов, а для своей дочери он велел вынести носилки,  и  он  нагрузил
для них мулов и верблюдов и дал им для услуг черных  рабов  и  людей,  и
извлек для них все то, что им было нужно в путешествии. А в день отъезда
царь аль-Гайюр попрощался с Камар-аз-Заманом и одарил его  десятью  рос-
кошными золотыми платьями, шитыми жемчугом, и предоставил ему десять ко-
ней и десять верблюдиц и мешок денег и поручил ему свою дочь Ситт Будур,
и выехал проводить их до самого дальнего острова.
   Потом он простился с Камар-аз-Заманом и вошел к своей дочери Ситт Бу-
дур, которая была на носилках, и прижал ее к груди и поцеловал, плача  и
говоря:
   "К разлуке стремящийся, потише:
   Услада влюбленного - объятья.
   Потише: судьба всегда обманет,
   И дружбы конец - всегда разлука".
   И потом он вышел от своей дочери и пришел к ее мужу, Камар-аз-Заману,
и стал с ним прощаться и целовать его, а затем  он  расстался  с  ним  и
возвратился с войском в свой город, после  того  как  приказал  им  тро-
гаться.
   И Камар-аз-Заман со своей женой Ситт Будур и теми, кто с ними был  из
сопровождающих, ехали первый день, и второй, и третий,  и  четвертый,  и
двигались, не переставая, целый месяц. И остановились они как-то на  лу-
гу, обширно раскинувшемся, изобиловавшем травою, и разбили там  палатки,
и поели и попили и отдохнули. И Ситт Будур заснула и Камар-аз-Заман  во-
шел к ней и увидел, что она спит, а на теле ее шелковая рубашка  абрико-
сового цвета, из-под которой все видно, а на голове у нее платок из  зо-
лотой парчи, шитый жемчугом и драгоценными камнями. И  ветер  поднял  ее
рубашку, которая задралась выше пупка, и стали видны ее груди и показал-
ся живот, белее снега, и каждая впадина в  его  складках  вмещала  унцию
орехового масла, И любовь и страсть Камар-аз-Замана  увеличилась,  и  он
произнес:
   "Когда бы сказали мне (а знойный бы ветер жег,
   И в сердце и в теле всем огонь бы и жар пылал):
   "Что хочешь и жаждешь ты: увидеть влюбленных
   Иль выпить глоток воды?" - в ответ я сказал бы: "Их!"
   И Камар-аз-Заман положил руку на перевязь одежды Будур и, потянув пе-
ревязь, развязал ее, так как сердце его пожелало царевну.  И  он  увидел
красный камень, как драконова кровь, привязанный к перевязи, и,  отвязав
камень, посмотрел на него и заметил  на  нем  имена,  вырезанные  в  две
строчки письменами нечитаемыми. И Камараз-Заман удивился  и  сказал  про
себя: "Если бы камень не был для нее великою вещью, она бы не  привязала
его таким образом на перевязи своей одежды и не сохранила бы его в самом
дорогом для себя месте, чтобы не расставаться с ним. Посмотреть бы,  что
она с этим камнем делает и какова тайна, скрывающаяся в нем!"