зветвления дороги.
   А потом они попили, поели и двинулись дальше. И Камар-аз-Заман  спро-
сил Марзувана: "Что это ты сделал, о брат мой, и какая  будет  от  этого
польза?" - и Марзуван отвечал ему: "Знай, что когда нас не будет еще од-
ну ночь после той ночи, на которую мы взяли позволение, и мы не  явимся,
твой отец, царь Шахраман, сядет на коня и поедет за нами следом. И когда
он доедет до этой крови, которую я разлил, и увидит твою разорванную ру-
башку и одежду и на них кровь, он подумает, что тебя  постигла  беда  от
разбойников иди зверей пустыни, и перестанет надеяться на твое возвраще-
ние и вернется в город. А мы достигнем этой хитростью того, чего хотим".
И Камар-азЗаман сказал: "Клянусь Аллахом, это  прекрасная  хитрость!  Ты
хорошо сделал!"
   И потом они ехали в течение  дней  и  ночей,  и  все  это  время  Ка-
мар-аз-Заман, оставаясь наедине с собою, жаловался  и  плакал,  пока  не
возрадовался, узнав, что земля его возлюбленной близко.  И  он  произнес
такие стихи:
   "Сурова ли будешь с тем, не мог кто забыть тебя
   На час, и откажешь ли, когда я желал тебя?
   Не знаю пусть радости, когда обману в любви,
   И если я лгу, то пусть разлуку узнаю я!
   Вины ведь за мною нет, чтоб ты холодна была,
   А если вина и есть, пришел я с раскаяньем.
   Одно из чудес судьбы - что ты от меня бежишь:
   Ведь дни непрестанно нам приносят диковины".
   Когда же Камар-аз-Заман кончил говорить стихи, Марзуван  сказал  ему:
"Посмотри, вот показались острова Варя аль-Гайюра, и Камар-аз-Заман  об-
радовался и поблагодарил его, поцеловал его и прижал к груди.  Когда  же
они достигли островов и вступили в город, Марзуван поместил Камар-аз-За-
мана в хане, и они отдыхали после путешествия три дня, а затем  Марзуван
взял Камар-азЗамана и свел его в баню и одел его  в  одежду  купцов.  Он
достал для него золотую дощечку, чтобы гадать на песке [234], и набор при-
надлежностей, и астролябию из  серебра,  покрытого  золотом,  и  сказал:
"Поднимайся, о господин мой! Встань под  царским  дворцом  и  кричи:  "Я
счетчик, я писец, я тот, кто знает искомое и ищущего, я мудрец  испытан-
ный, я звездочет превосходный! Где же охотники?" И  когда  царь  услышит
тебя, он пошлет за тобою и приведет тебя к своей дочери, царевне  Будур,
твоей возлюбленной, а ты, войдя к ней, скажи ему: "Дай мне три дня  сро-
ку, и если она поправится - жени меня на ней, а  если  не  поправится  -
поступи со мной так же, как ты поступил с теми, кто был прежде меня".  И
царь согласится на это. Когда же ты окажешься у царевны, осведоми  ее  о
себе, и она окрепнет, увидя тебя, и прекратится ее безумие, и она попра-
вится в одну ночь. Накорми ее и напои, и отец ее возрадуется ее спасенью
и женит тебя на ней и разделит с тобою свое царство, так как он взял  на
себя такое условие. Вот и все!"
   Услышав от него эти слова, Камар-аз-Заман воскликнул: "Да не лишусь я
твоих милостей!" - И взял у него принадлежности и вышел из хана,  одетый
в ту одежду (а с ним были те принадлежности, о которых мы упоминали),  и
шел, пока не остановился под дворцом царя аль-Гайюра.
   И он закричал: "Я писец, и счетчик, я тот, кто знает искомое и ищуще-
го, я тот, кто открывает книгу и подсчитывает счет, я толкую сны  и  вы-
черчиваю перьями клады. Где же охотники?"
   И когда жители города услышала эти слова, они пришли к нему, так  как
уже долго не видели писцов и звездочетов, и встали вокруг него и  приня-
лись его рассматривать. И они увидели, что он до крайности  красив,  не-
жен, изящен и совершенен, и стояли, дивясь его  красоте  и  прелести,  и
стройности и соразмерности. И один из них подошел к нему и сказал: "Ради
Аллаха, о прекрасный юноша с красноречивым  языком,  не  подвергай  себя
опасности и не бросайся в гибельное дело, желая жениться на царевне  Бу-
дур, дочери царя аль-Гайюра. Взгляни глазами на эти повешенные головы  -
их обладатели были все убиты из-за этого".
   Но Камар-аз-Заман не обратил внимания на его слова и закричал во весь
голос: "Я мудрец, писец, звездочет и счетчик!" -  и  все  жители  города
стали удерживать его от такого дела, но  Камар-аз-Заман  вовсе  не  стал
смотреть на них и подумал: "Лишь тот знает  тоску,  кто  сам  борется  с
нею!" И он принялся кричать во весь голос: "Я мудрец, я звездочет..."
   И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.


   Двести третья ночь

   Когда же настала двести третья ночь [235], она сказала: "Дошло до меня,
о счастливый царь, что Камар-аз-Заман не обратил внимания на слова жите-
лей города и стал кричать: "Я писец, я счетчик, я звездочет!" И все  жи-
тели города рассердились на него и сказали:  "Ты  просто  глупый  юноша,
гордец и дурак. Пожалей свою юность и молодые годы, и прелесть и  красо-
ту!" Но Камар-аз-Заман продолжал кричать: "Я звездочет и счетчик -  есть
ли охотники?!"
   И когда Камар-аз-Заман кричал, а люди его останавливали, царь аль-Га-
йюр услышал его голос и шум толпы, и сказал везирю: "Спустись, приведи к
нам этого звездочета". И везирь поспешно спустился и, взяв  Камар-аз-За-
м