И если б заплакать мог я раньше ее, любя,
   Душа исцелилась бы моя до раскаянья,
   Но раньше заплакала она, в заплакал я
   От слез ее и сказал: "Заслуга у первого
   Меня не браните вы за страсть и ней - поистине,
   Любовью клянусь, по ней жестоко страдаю я.
   Я плачу о той, чей лик красоты украсили,
   Арабы в персы ей не знают подобия.
   Умна как Лукман [231] она, ликом как у Юсуфа,
   Ноет как Давид она, как Марьям, воздержана.
   А мне - горесть Якова, страданья Юсуфа,
   Несчастье Иова и беды Адамовы [232],
   Не надо казнить ее! Коль я от любви умру,
   Спросите ее: "Как кровь его ты пролить могла?"
   И когда Марзуван произнес эту касыду, он низвел на сердце Камараз-За-
мана прохладу и мир, и тот вздохнул и повернул язык во рту и сказал сво-
ему отцу: "О батюшка, позволь этому юноше подойти и сесть  со  мной  ря-
дом..."
   И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.


   Сто девяносто восьмая ночь

   Когда же настала сто девяносто восьмая ночь, она сказала:  "Дошло  до
меня, о счастливый царь, что Камар-аз-Заман сказал своему отцу:  "О  ба-
тюшка, пусти этого юношу подойти и сесть со мной рядом". И когда  султан
услышал от Камар-аз-Заман эти слова, он обрадовался великой радостью,  а
ведь раньше его сердце встревожилось из-за Марзувана, и он задумал в ду-
ше обязательно отрубить ему голову. И теперь он услышал, что его сын за-
говорил, и то, что с ним было, прошло, и он поднялся и  привлек  к  себе
юношу Марзувана и посадил его рядом с Камар-аз-Заманом.
   И царь обратился к Марзувану и сказал ему: "Слава Аллаху за твое спа-
сение!" А Марзуван ответил: "До сохранит тебе Аллах твоего  сына!"  -  и
пожелал царю добра. "Из какой ты страны?" - спросил его царь, и он отве-
тил: "С внутренних островов, из земель царя аль-Гайюра,  владыки  остро-
вов, морей и семи дворцов". И царь Шахраман  сказал  ему:  "Может  быть,
твой приход будет благословенным для моего сына и Аллах  спасет  его  от
того, что с ним". - "Если пожелает Аллах великий, будет только одно доб-
ро", - отвечал Марзуван.
   А потом он обратился к Камар-аз-Заману и сказал ему на ухо, незаметно
для паря и для вельмож правления: "О господин мой, укрепи  свою  душу  и
сделай свое сердце сильным и прохлади свои глаза.  Той,  из-за  кого  ты
стал таким, - не спрашивай, каково ей из-за тебя. Но ты скрыл  свою  лю-
бовь и заболел, а что до нее, то она объявила о своей любви и все сказа-
ли, что она бесноватая. И теперь она в заточении, и на шее у нее  желез-
ная цепь, и она в наихудшем состоянии, но если захочет  (Аллах  великий,
ваше излеченье будет делом моих рук".
   И когда Камар-аз-Заман услышал эти слова, дух вернулся к нему  и  его
сердце окрепло, и он оживился и сделал знак своему отцу, чтобы тот поса-
дил его, и царь едва не взлетел от радости. Он подошел к сыну и  посадил
его, и Камар-аз-Заман сел, а царь махнул платком, так как боялся за сво-
его сына, и все эмиры и везири ушли. И царь положил Камар-аз-Заману  две
подушки, и тот сел, облокотившись на них, а царь велел  надушить  дворец
шафраном, а потом он приказал украсить город и сказал  Марзувану:  "Кля-
нусь Аллахом, о дитя мое, твое появление счастливо и благословенно", - и
проявил к нему крайнее уважение.
   Затем царь потребовал для Марзувана кушанья, и их подали, и  Марзуван
подошел и сказал Камар-аз-Заману: "Подойди  поешь  со  мною",  -  и  Ка-
мар-аз-Заман послушался его и подошел и стал есть с ним, и при всем этом
царь благословлял Марзувана и говорил: "Как прекрасно, что ты пришел,  о
дитя мое!" А когда отец Камар-аз-Замана увидел, что его сын  стал  есть,
его радость и веселье увеличились, и он сейчас же вышел и  рассказал  об
этом матери юноши и жителям дворца. И во дворце забили  в  барабаны  при
радостной вести о спасении Камар-аз-Замана. И царь велел кликнуть  клич,
чтобы город украсили, и город был украшен, и люди обрадовались, и был то
великий день. А затем Марзуван провел эту ночь подле Камар-аз-Замана,  и
царь переночевал с ними, радостный, и ему было весело..."
   И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.


   Сто девяносто девятая ночь

   Когда же настала сто девяносто девятая ночь, она сказала:  "Дошло  до
меня, о счастливый царь, что царь Шахраман провел эту ночь с ними -  так
он был рад исцелению своего сына. А когда наступило утро и царь Шахраман
ушел и Марзуван остался один с Камар-аз-Заманом, он  рассказал  ему  всю
историю, с начала до конца, и сказал: "Знай, что мне знакома та, с кото-
рой ты был вместе, и зовут ее Ситт Будур, дочь царя аль-Гайюра".
   А затем он рассказал ему с начала до конца о  том,  что  произошло  с
госпожой Будур, и поведал о крайней ее любви к нему и сказал: "Все,  что
п