ичиною моей смерти и твоей смерти..."
   И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.


   Сто девяносто шестая ночь

   Когда же настала сто девяносто шестая ночь, она  сказала:  "Дошло  до
меня, о счастливый царь, что когда везирь сделал с  Марзуваном  то,  что
сделал, он сказал ему: "Знай, что я был причиною того, что ты спасся, не
будь же ты теперь причиною моей смерти и твоей смерти". - "А как так?" -
спросил Марзуван. И везирь сказал: "Ты  сейчас  поднимешься  и  пройдешь
между эмирами и везирями, и все они будут  молчать,  ничего  не  говоря,
из-за Камар-аз-Замана, сына султана".
   И, услышав о Камар-аз-Замане, Марзуван все вспомнил, так как он  слы-
шал рассказы о нем в других странах и пришел сюда в поисках его,  но  он
притворился незнающим и спросил везиря: "А кто такой Камар-аз-Заман?"  -
и везирь отвечал ему: ""Это сын султана Шахрамана, и он болен и лежит  в
постели; ему нет покоя, и он не ест, не пьет и  не  спит  ни  ночью,  ни
днем. Он близок к смерти, и мы отчаялись, что он будет жить, и уверились
в его близкой кончине. Берегись же долго глядеть на него и  смотреть  не
на то место, куда ты ставишь ногу: иначе пропадет твоя и моя душа".
   "Ради Аллаха, о везирь, - сказал Марзуван, - я надеюсь, что ты  расс-
кажешь мне об этом юноше, которого ты мне описал. В  чем  причина  того,
что с ним?" - "Я не знаю причины, - отвечал везирь, - но только его отец
три года назад просил его, чтобы он женился, а Камараз-Заман  отказался,
и отец разгневался на него и заточил его. А наутро  юноша  стал  утверж-
дать, что он спал и видел рядом с собою девушку выдающейся красоты,  чью
прелесть бессилен описать язык, и сказал нам, что снял с ее пальца перс-
тень и сам надел его, а ей надел свой перстень. И мы не знаем того,  что
скрыто за этим делом. Заклинаю же тебя Аллахом, о дитя мое, когда подни-
мешься со мною во дворец, не смотри на царского сына и иди  своей  доро-
гой: сердце султана полно гнева на меня".
   И Марзуван подумал: "Клянусь Аллахом, это и есть то, что я ищу! А по-
том Марзуван пошел сзади везиря и пришел во дворец, и везирь сел  у  ног
Намар-Замана, а Марзуван - у того не было другого дела, как  идти,  пока
он не остановился перед Камар-аз-Заманом и не посмотрел на него.  И  ве-
зирь умер живьем от страха и стал смотреть на  Марзувана  и  подмигивать
ему, чтобы он шел своей дорогой. Но Марзуван притворился, что не замеча-
ет его, и смотрел на Камараз-Замана. И он убедился и узнал, что это тот,
кого он ищет..."
   И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.


   Сто девяносто седьмая ночь

   Когда же настала сто девяносто седьмая ночь, она сказала.  "Дошло  до
меня, о счастливый царь, что когда
   Марзуван посмотрел на Камар-азЗамана и узнал, что это  тот,  кого  он
ищет, он воскликнул: "Слава Аллаху, который сделал его стан подобным  ее
стану и его щеку такой, как ее щека, и цвет его лица  таким  же,  как  у
нее!"
   А Камар-аз-Заман открыл глаза и стал прислушиваться к словам Марзува-
на, и, когда Марзуван увидел, что Камар-аз-Заман  прислушивается  к  его
словам, он проговорил такие стихи:
   "Я вижу, взволнован ты и стонешь в тоске своей,
   И склонен устами ты красоты хвалить ее.
   Любовью охвачен ты иль стрелами поражен?
   Так держит себя лишь тот, кто был поражен стрелой.
   Меня напои вином ты в чаше, и спой ты мне,
   Сулейму и ар-Ребаб и Танум ты помяни.
   О, солнце лозы младой - дно кружки звезда его,
   Восток-рука кравчего, а запад - уста мои.
   Ревную бока ее к одежде ее всегда,
   Когда надевает их на тело столь нежное.
   И чашам завидую, уста ей целующим,
   Коль к месту лобзания она приближает их.
   Не думайте, что убит я острым был лезвием, -
   Нет, взгляды разящие метнули в меня стрелу.
   Когда мы с ней встретились, я пальцы нашел ее
   Окрашенными, на кровь дракона похожими,
   И молвил: "Меня уж нет, а руки ты красила!
   Так вот воздаяние безумным, влюбившимся!"
   Сказала она и страсть влила в меня жгучую
   Словами любви, уже теперь нескрываемое:
   "Клянусь твоей жизнью я, не краской я красила,
   Не думай же обвинять в обмане и лжи меня.
   Когда я увидела, что ты удаляешься, -
   А ты был рукой моей в кистью и пальцами, -
   Заплакала кровью я, расставшись, и вытерла
   Рукою ее, и кровь мне пальцы окрасила",