А когда Ситт Будур кончила говорить эти стихи, она стала плакать, по-
ка у нее не заболели глаза и щеки ее не побледнели, и она провела в  та-
ком положении три года.
   А у нее был молочный брат по имени Марэуван, который уехал в  дальние
страны и не был с нею все  это  время.  И  он  любил  ее  любовью  более
сильной, чем братская любовь, и, приехав, вошел к своей матери и спросил
про свою сестру Ситт Будур, и мать сказала ему: "О дитя мое, твою сестру
постигло безумие, и прошло три года, как на шее у нее железная  цепь,  и
все врачи и мудрецы бессильны излечить ее".
   И, услышав это, Марзуван воскликнул: "Мне обязательно нужно  войти  к
ней: может быть, я узнаю, что с нею, и смогу ее вылечить!" И когда  мать
Марзувана услыхала его слова, она сказала: "Ты непременно должен  к  ней
войти, но дай срок до завтра, и я как-нибудь ухитрюсь устроить твое  де-
ло".
   Потом его мать пешком отправилась во дворец Ситт Будур и  встретилась
с евнухом, поставленным у ворот, и дала ему подарок и сказала:  "У  меня
есть дочь, которая воспиталась с госпожой Будур, и я выдала ее замуж,  а
когда с твоей госпожой случилось то, что случилось, сердце  моей  дочери
привязалось к ней. И я хочу от твоей милости, чтобы моя дочка на минутку
пришла к ней, посмотреть на нее, а потом она вернется туда, откуда приш-
ла, и никто о ней не узнает". И евнух отвечал: "Это возможно  не  иначе,
как ночью. После того, как султан придет посмотреть на свою дочь, прихо-
ди и ты с твоей дочкой".
   И старуха повелевала евнуху руку и ушла к себе домой и  подождала  до
вечера следующего дня. И когда время настало, она поднялась в тот же час
и минуту и, взяв своего сына Марзувана, одела его в  платье  из  женских
одежд, а потом она вложила его руку в свою и повела его во дворец. И ока
до тех пор шла с ним, пока не привела его к евнуху, после ухода  султана
от его дочери. И когда евнух увидал старуху, он поднялся на ноги и  ска-
зал ей: "Входи и не сиди долго!"
   И старуха вошла со своим сыном, и Марзуван увидал Ситт Будур в  таком
состоянии и поздоровался с нею, после того как мать сняла с него женские
одежды. И Марзуван вынул книги, которые были с ним, и зажег свечу и про-
чел несколько заклинаний.
   И тогда Ситт Будур посмотрела на него и узнала его и сказала: "О брат
мой, ты уезжал и вести от тебя прекратились". - "Верно, - отвечал Марзу-
ван, - но Аллах благополучно привел меня назад. И я хотел уехать  второй
раз, но удержали меня от этого лишь те вести, которые я про  тебя  услы-
шал. Мое сердце сгорело из-за тебя, и я к тебе пришел  в  надежде,  что,
может быть, я тебя освобожу от того, что с тобою случилось". -  "О  брат
мой, - сказала Будур, - ты думаешь, то, что меня постигло,  безумие?"  -
"Да", - отвечал Марзуван. И Будур сказала: "Нет, клянусь Аллахом! А дело
таково, как сказал поэт:
   Сказали: "Безумен ты от страсти к возлюбленным".
   Сказал я: "Жить в радости дано лишь безумным".
   Очнуться влюбленные не могут уж никогда,
   К безумным же изредка приходит припадок.
   Безумен я! Дайте мне того, кто мой отнял ум,
   И если безумие пройдет, не корите",
   И тут Марзуван понял, что она влюблена, и сказал  ей:  "Расскажи  мне
твою историю и то, что тебя постигло. Может быть, в моих  силах  сделать
что-нибудь, в чем будет твое освобождение..."
   И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.


   Сто девяносто четвертая ночь

   Когда же настала сто девяносто четвертая ночь, она сказала: "Дошло до
меня, о счастливый царь, что Марзуван сказал  госпоже  Будур:  "Расскажи
мне твою историю и то, что с тобой случилось. Может быть,  Аллах  научит
меня чему-нибудь, в чем будет твое освобождение.
   И Ситт Будур отвечала: "О брат мой, слушай мою историю. Однажды ночью
я пробудилась от сна, в последнюю треть ночи, и села прямо и увидала ря-
дом с собой юношу, прекраснейшего, какой есть среди юношей... Язык уста-
нет его описывать. И подобен он ветви ивы или трости камыша... И я поду-
мала, что мой отец дал ему приказ испытать меня, так  как  отец  склонял
меня выйти Замуж, когда меня сватали у него цари, а я отказывалась.  Вот
это и помешало мне разбудить юношу: я боялась,  что  если  я  что-нибудь
сделаю или обниму его, он, может быть, расскажет моему отцу об  этом.  А
проснувшись, я увидала у себя на руке его перстень вместо моего перстня,
который он у меня взял. Вот мой рассказ и  причина  моего  безумия:  мое
сердце, о брат мой, привязалось к нему с тех пор, как я его  увидела,  и
от великой любви и страсти я не вкушаю пищи сна, и нет у меня иного  де-
ла, как только лить слезы и плакать и говорить стихи ночью и днем".
   И она пролила слезы и произнесла такие стихи:
   "Приятны ль мне услады после страсти,
   Когда в сердцах пастбище той газели?
   Влюбленных кровь - ему пустяк пустейший,
   Душа измученных по нем лишь тает.
   Ко взорам его ревную своим и к мыслям,