И помощь в надеждах даст, и нужды свершит мои -
   Ведь вечно случаются дела за делами.
   О дитя мое, я убедился сейчас, что нет в тебе безумия, но  дело  твое
диковинно, и освободит тебя от него лишь Аллах великий".
   "Заклинаю тебя Аллахом, о батюшка, - сказал Камар-аз-Заман, -  сделай
мне добро и разузнай для меня об этой девушке. Поторопись привести ее, а
не то я умру с тоски и никто не будет знать о моей  смерти".  Потом  Ка-
мар-аз-Заманом овладела страсть, и, повернувшись к своему отцу, он  про-
изнес такое двустишие:
   "Когда обещание любви вашей ложно,
   Влюбленного хоть во сне тогда посетите.
   Сказали: "Как призраку глаза посетить его,
   Когда запрещен им сон и к ним не допущен?"
   А затем, произнеся эти стихи, Камар-аз-Заман обернулся к своему отцу,
смиренно и огорченно, и пролил слезы и произнес такие стихи..."
   И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.


   Сто девяносто вторая ночь

   Когда же настала сто девяносто вторая ночь, она  сказала:  "Дошло  до
меня, о счастливый царь, что Камараз-Заман, сказав своему отцу эти  сти-
хи, стал плакать, сетовать и вздыхать из глубины  пораненного  сердца  и
произнес еще такие стихи:
   "Страшитесь очей ее - волшебна ведь сила их,
   И тем не спастись уже, кто стрелами глаз сражен.
   Не будьте обмануты речей ее нежностью:
   Поистине, пылкость их умы опьяняет нам.
   О нежная! Если бы щекой коснулась роз она,
   Заплакала бы, и дождь лился бы из глаз ее.
   И если бы ветерок во сне пролетел над ней"
   Летя, он всегда бы нес ее благовония.
   Скорбят ожерелия, что пояс звенит ее,
   Когда онемел браслет на каждой из рук ее.
   Захочет браслет ножной серьгу лобызать ее -
   И все в ней сокрытое предстанет очам любви,
   Меня за любовь хулят, не зная прощения,
   Что пользы от глаз, когда они не прозорливы?
   Хулитель, позор тебе, ты несправедлив ко мне!
   Все взоры склоняет вниз краса газеленочка".
   А когда он кончил говорить стихи, везирь сказал царю: "О царь века  и
времени, до каких пор будешь ты сидеть подле твоего сына, удалившись  от
войск? Быть может, нарушится порядок в твоем царстве, так как ты удалил-
ся от вельмож царства. Разумный, когда на его теле  разнообразные  раны,
должен лечить опаснейшую из них, и, по моему мнению, тебе следует  пере-
вести твоего сына отсюда во дворец, выходящий на море, и ты будешь  уда-
ляться туда к своему сыну. А для дивана и для  выезда  ты  назначишь  во
всякую неделю два дня - четверг и понедельник, и станут входить к тебе в
эти дни эмиры, везири, придворные и вельможи царства, и остальные  воины
и подданные, чтобы изложить тебе свои дела, и  ты  будешь  исполнять  их
нужды, судить их, брать и отдавать, и приказывать и запрещать. А остаток
недели ты будешь подле твоего сына Камар-аз-Замана и останешься  в  этом
положении, пока Аллах не пошлет тебе и ему облегчения. О царь,  берегись
превратностей времени и ударов случая, разумный всегда настороже. А  как
хороши слова поэта:
   Доволен ты днями был, пока хорошо жилось,
   И зла не страшился ты, судьбой приносимого,
   Ночами ты был храним и дал обмануть себя,
   Но часто, хоть ночь ясна, случается смутное.
   О люди, пусть будет тот, кому благосклонный рок
   Лишь помощь оказывал, всегда осторожен!"
   Услышав от везиря эти слова, царь счел их правильным и  полезным  для
себя советом, и они произвели на него впечатление. Он испугался, что на-
рушится порядок в его царстве, и в тот же час и минуту поднялся и прика-
зал перевести своего сына из этого места во дворец, выходящий на море.
   А этот дворец был посреди моря, и туда проходили по мосткам шириной в
двадцать локтей. Вокруг дворца шли окна, выходившие на море, и пол в нем
был выстлан разноцветным мрамором, а потолок был покрыт разными прекрас-
нейшими маслами и разрисован золотом и лазурью.
   И Камар-аз-Заману постлали во дворце роскошную шелковую  подстилку  и
вышитые ковры, а стены в нем покрыли избранной парчой и  опустили  зана-
вески, окаймленные жемчугами. И Камар-аз-Замана посадили там на ложе  из
можжевельника, украшенное жемчугами и драгоценностями, и  Камар-аз-Заман
сел на это ложе, но только от постоянных дум о девушке и любви к  ней  у
него изменился цвет лица, и его тело исхудало, и перестал он есть,  пить
и спать и сделался точно больной, который двадцать лет болен.
   И его отец сидел у его изголовья и печалился о нем великой печалью, и
каждый понедельник и четверг царь давал разрешения  эмирам,  придворным,
наместникам, вельможам царства, воинам и подданным входить в  этот  дво-
рец, и они входили и исполняли обязанности службы и оставались подле не-
г