И нет уж любви во мне для тех, кто в браслетах.
   Мой друг и в собраниях и в уединении
   Не тот, что дружит со мной в домашнем покое.
   Хулящий за то, что я и Зейнаб в Хинд забыл, -
   Блестит, как заря в пути, моя невиновность.
   Согласен ли ты, чтоб в плен повал я ко пленнице,
   Живущей, как в крепости, за прочной стеною.
   И когда царевна Будур увидела
   Камар-аз-Замана, ее охватили безумие, любовь и страсть."
   И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.


   Сто восемьдесят пятая ночь

   Когда же настала сто восемьдесят пятая ночь, она сказала:  "Дошло  до
меня, о счастливый царь, что когда царевна Будур увидела  Камар-аз-Зама-
на, ее охватили безумие, любовь и страсть, и она воскликнула  про  себя:
"О позор мне: этот юноша - чужой, и я его не знаю! Почему он лежит рядом
со мною на одной постели?"
   Потом она взглянула на него второй раз и всмотрелась в его красоту  и
прелесть и воскликнула: "Клянусь Аллахом, это красивый юноша, и моя  пе-
чень едва не разрывается от любви к нему! О, позор мой  с  ним!  Клянусь
Аллахом, если бы я знала, что это тот юноша, который сватал меня у отца,
я бы его не отвергла, но вышла бы за него замуж  и  насладилась  бы  его
прелестью". И она посмотрела ему в лицо и сказала: "О  господин  мой,  о
свет моего глаза, пробудись от сна и воспользуйся моей красотой  и  пре-
лестью!"
   И потом она пошевелила его руку, но джинния Маймуна опустила над  ним
крылья и сделала сон его непробудным, и Камар-аз-Заман не  проснулся.  А
царевна Будур принялась его трясти, говоря ему; "Заклинаю  тебя  жизнью,
послушайся меня, пробудись от сна и взгляни на нарцисс и на зелень. Нас-
ладись моим животом и пупком, играй со мной и дразни меня от этой минуты
до утра. Заклинаю тебя Аллахом, встань, господин, обопрись на подушку  и
не спи!"
   Но Камар-аз-Заман не дал ей ответа, а, напротив, захрапел во  сне,  и
девушка воскликнула: "Ой, ой, ты гордишься  своей  красотой,  прелестью,
изяществом и нежностью, но как ты красив, так и я тоже красива!  Что  же
ты делаешь? Разве они тебя научили от меня отворачиваться, или мой отец,
скверный старик, тебя научил и не позволил тебе и взял  с  тебя  клятву,
что ты не заговоришь со мной сегодня ночью?"
   Но Камар-аз-Заман не раскрыл рта и не проснулся, и девушка еще больше
его полюбила, и Аллах вдохнул в ее сердце любовь к Камар-аз-Заману.  Она
посмотрела на него взглядом, оставившим в ней тысячу вздохов,  и  сердце
ее Забилось, и внутри нее все затрепетало, и члены ее задрожали.  И  она
сказала Камар-аз-Заману: "Скажи мне чтонибудь, о мой  любимый,  поговори
со мной, о возлюбленный, ответь мне и скажи, как тебя зовут. Ты  похитил
мой разум!"
   Но при всем этом Камар-аз-Заман был погружен в сон и не отвечал ей ни
слова, и царевна Будур вздохнула и сказала: "Ой, ой, как ты чванишься!"
   А потом она стала его трясти и повернула  его  руку  и  увидела  свой
перстень на его маленьком пальце, и тогда она издала  крик,  сопровождая
его ужимками, и воскликнула: "Ах, ах! Клянусь Аллахом, ты мой возлюблен-
ный и любишь меня. И похоже, что ты отворачиваешься от меня из чванства,
хотя ты, мой любимый, пришел ко мне, когда я спала (и я не знаю, что  ты
со мной делал), и взял мой перстень, но я не сниму моего перстня с твое-
го пальца!"
   И она распахнула ворот его рубашки и, склонившись к нему,  поцеловала
его, а затем она протянула к нему руку, чтобы поискать и посмотреть, нет
ли на нем чегонибудь, что она могла бы взять. Но она ничего не  нашла  и
опустила руку ему на грудь, и рука ее скользнула к животу, так мягко бы-
ло его тело, а потом она опустила руку к пупку и попала на его  срамоту.
И сердце девушки раскололось, и душа ее затрепетала, и поднялась  в  ней
страсть, так как страсть женщин сильнее, чем страсть мужчин,  и  девушка
смутилась.
   А потом она сняла перстень Камар-аз-Замана с его пальца и надела  его
себе на палец вместо своего перстня, и поцеловала Камар-аз-Замана в  ус-
та, и поцеловала ему руки, и не оставила на нем места,  которого  бы  не
поцеловала. И после этого она придвинулась к нему и взяла его в  объятия
и обняла его и положила одну руку ему под шею, а другую под мышку и, об-
няв его, заснула с ним рядом..."
   И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.


   Сто шестая ночь

   Когда же настала сто восемьдесят шестая ночь, она сказала: "Дошло  до
меня, о счастливый царь, что когда Будур заснула рядом с  Камар-аз-Зама-
ном и с нею было то, что было, Маймуна сказала  Дахнашу:  "Видел  ты,  о
проклятый, какое проявил мой возлюбленный высокомерие и гордость  и  что
делала твоя возлюбленная из любви к моему возлюбленному?  Нет  сомнения,
ч