скую рубашку (а девушка была без шальвар) и на голове ее - платок, об-
шитый золотой каймой и унизанный дорогими камнями, а в ушах  ее  -  пару
колец, светивших как звезды, и на шее - ожерелье из  бесподобных  жемчу-
жин, которых не может иметь ни один царь. И он посмотрел на нее глазами,
и ум его был ошеломлен.
   И зашевелился в нем природный жар, и Аллах послал на него охоту к со-
итию, и юноша воскликнул про себя: "Что захотел Аллах, то будет, а  чего
не хочет он, того не будет!" А потом он протянул руку к девушке  и,  по-
вернув ее, распустил ворот ее рубахи, и явилось ему ее тело, и он увидел
ее груди, подобные двум шкатулкам из слоновой кости, и любовь его к  ней
еще увеличилась, и он почувствовал к ней великое желание.
   И Камар-аз-Заман начал будить девушку, но она не просыпалась, так как
Дахнаш отяжелил ее сон. И тогда Камар-аз-Заман принялся трясти ее и  ше-
велить, говоря: "О любимая, проснись и посмотри, кто я, - я  Камар-азЗа-
ман!" Но девушка не пробудилась и не шевельнула головой.
   И тогда Камар-аз-Заман подумал о ней некоторое время и сказал про се-
бя: "Если мое спасенье правильно, то это та девушка, на которой мой  ро-
дитель хочет меня женить, а прошло уже три года, как  я  отказываюсь  от
этого. Если хочет этого Аллах, когда придет утро, я  скажу  отцу:  "Жени
меня на ней, чтобы я ею насладился, и все тут..."
   И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.


   Сто восемьдесят четвертая ночь

   Когда же настала сто восемьдесят четвертая ночь, она сказала:  "Дошло
до меня, о счастливый царь, что Камар-аз-Заман сказал про себя: "Клянусь
Аллахом, я утром скажу отцу: "Жени меня на ней, чтобы я насладился!" - и
не дам пройти половине дня, как уже достигну с ней близости и буду  нас-
лаждаться ее прелестью и красотой".
   Потом Камар-аз-Заман наклонился к Будур, чтобы поцеловать ее. И джин-
ния Маймуна задрожала и смутилась, а ифрит Дахнаш, - тот взлетел от  ра-
дости. Но затем Камар-аз-Заман, когда ему захотелось поцеловать  девушку
в рот, устыдился Аллаха великого и, повернув голову, отвратил от нее ли-
цо и сказал своему сердцу: "Терпи!"
   И он подумал про себя и сказал: "Я подожду, чтобы не  оказалось,  что
мой отец, когда разгневался на меня я заточил меня в этом месте,  привел
ко мне эту девушку и велел ей спать со мной рядом, желая  испытать  меня
ею. Он, может быть, научил ее, чтобы, когда я стану ее  будить,  она  не
спешила проснуться, и сказал ей: "Что бы ни сделал с тобой  Камар-аз-За-
ман, - расскажи мне".
   Или мой отец стоит где-нибудь, спрятавшись, чтобы смотреть  на  меня,
когда я его не вижу, и видит все, что я делаю с этой девушкой,  а  утром
он будет меня бранить и скажет мне: "Как ты говоришь: "Нет мне охоты же-
ниться!" - а сам целовал эту девушку и обнимал ее?" Я удержу свою  душу,
чтобы не раскрылось мое сердце отцу, и правильно будет мне  не  касаться
сейчас этой девушки и не смотреть на нее.  Но  только  я  возьму  у  нее
что-нибудь, что будет у меня залогом и воспоминанием о ней, чтобы  между
нами остался какой-нибудь знак".
   Потом Камар-аз-Заман поднял руку  девушки  и  снял  с  ее  маленького
пальца перстень, который стоил много денег, так как камень  его  был  из
великих драгоценностей, и вокруг него были вырезаны такие стихи:
   Не подумайте, что забыть я мог обещании;
   Сколько времени вы бы ни были в отдалении
   Господа мои, будьте щедрыми, будьте кроткими;
   Целовать смогу я уста, быть может, и щеки вам.
   Но клянусь Аллахом, уйти от вас не моту уж я,
   Даже если бы перешли предел вы любви моей.
   Потом Камар-аз-Заман снял этот перстень с маленького  пальца  царевны
Будур и надел его на свой маленький палец, а затем он довернул к девушке
спину и заснул.
   И, увидя это, джинния Маймуна обрадовалась и сказала Дахнашу и Кашка-
шу: "Видели ли вы, какую мой возлюбленный Камар-аз-Заман проявил воздер-
жанность с этой девушкой? Вот как совершенны его достоинства!  Посмотри,
как он взглянул на эту девушку с ее красотой и прелестью - и не  поцело-
вал ее и не обнял и не протянул к ней руки, - напротив,  он  повернул  к
ней спину и заснул". - "Да, мы видели, какое он проявил совершенство", -
сказали они.
   Тогда Маймуна превратилась в блоху и, проникнув в одежды Будур,  воз-
любленной Дахнаша, прошла по ее ноге, дошла до бедра и, пройдя под  пуп-
ком расстояние в четыре кирата [225], укусила девушку.
   И та открыла глаза и, выпрямившись, села прямо и увидела юношу, кото-
рый спал рядом с ней и храпел во сне, и был он из лучших созданий Аллаха
великого, и глаза его смущали прекрасных гурий, а слюна его была  сладка
на вкус и полезнее терьяка [226]. Рот сто походил на печать Судеймана [227],
его уста были цветом как коралл, и щеки подобны цветам анемона, как ска-
зал кто-то в таких стихах:
   Утешился я, забыв Навар или Зейнаб
   Для мирты пушка его вод розой ланиты;
   Люблю газеленка я, одетого в курточку,