нить тебя на дочери какого-нибудь царя и порадоваться на  тебя  прежде
моей смерти".
   Услышав это от своего отца, Камар-аз-Заман опустил ненадолго голову к
земле, а затем поднял голову к отцу, и его охватили в эту минуту безумие
юности и глупость молодости, и он воскликнул: "Что до меня, то я никогда
не женюсь, хотя бы мне пришлось испить чаши гибели, а что касается тебя,
то ты старец великий по годам, но малый по уму! Разве  ты  не  спрашивал
меня о браке раньше сегодняшнего дня уже дважды, кроме этого раза,  а  я
не соглашался на это?"
   Потом Камар-аз-Заман разъединил руки, заложенные за спину, и  засучил
перед своим отцом рукава до локтей, будучи гневен, и сказал своему  отцу
много слов, и сердце его волновалось, и его отец смутился, и  ему  стало
стыдно, так как это случилось перед вельможами его  царства  и  воинами,
присутствовавшими на празднике. А потом царя Шахрамана  охватила  ярость
царей, и он закричал на своего сына, так что устрашил его, и крикнул не-
вольникам, которые были перед ним, и сказал им: "Схватите его!"
   И невольники побежали к царевичу, обгоняя друг друга, и схватили  его
и поставили перед его отцом, и тот приказал скрутить  ему  руки,  и  Ка-
мар-аз-Замана скрутили и поставили перед царем, и он  поник  головой  от
страха и ужаса, и его лоб и лицо покрылись жемчугом испарины, и  сильное
смущение и стыд охватили его.
   И тогда отец стал бранить и ругать его и воскликнул:  "Горе  тебе,  о
дитя прелюбодеяния и питомец бесстыдства! Как может быть таким твой  от-
вет мне перед моей стражей и воинами! Но тебя еще до сих  пор  никто  не
проучил..."
   И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.


   Сто семьдесят четвертая ночь

   Когда же настала сто семьдесят четвертая ночь, она сказала: "Дошло до
меня, о счастливый царь,  что  царь  Шахраман  сказал  своему  сыну  Ка-
мар-аз-Заману: "Как может быть таким твой ответ мне перед моей стражей и
воинами! Но тебя еще до сих пор никто не проучил! Разве  ты  не  знаешь,
что если бы поступок, который совершен тобою, исходил от простолюдина из
числа простых людей, Это было бы с его стороны очень гадко?"
   Потом царь велел своим невольникам развязать скрученного Камар-аз-За-
мана и заточить его в одной из башен крепости. Тогда его взяли и  отвели
в древнюю башню, где была разрушенная комната,  а  посреди  комнаты  был
развалившийся старый колодец. И комнату подмели и вытерли там пол и пос-
тавили в ней для Камар-азЗамана ложе, а на ложе ему  постлали  матрас  и
коврик и положили подушку и принесли большой фонарь и свечу, так  как  в
этой комнате было темно днем.
   А затем невольники ввели Камар-аз-Замана в это помещение и  у  дверей
комнаты поставили евнуха. И Камараз-Заман поднялся на ложе,  с  разбитым
сердцем и печальной душой, и он упрекал себя и раскаивался  в  том,  что
произошло у него с отцом, когда раскаяние было ему бесполезно.  "Прокля-
ни, Аллах, брак и девушек и обманщиц женщин! - воскликнул он. - О,  если
бы я послушался моего отца и женился! Поступи я так, мне было бы  лучше,
чем в этой тюрьме".
   Вот что было с Камар-аз-Заманом. Что же касается его отца, то он пре-
бывал на престоле своего царства остаток дня, до времени заката, а затем
уединился с везирем и сказал ему: "Знай, о везирь, ты был причиной всего
того, что произошло между мной и моим сыном, так как ты посоветовал  мне
то, что посоветовал. Что же ты посоветуешь  мне  делать  теперь?"  -  "О
царь, - ответил ему везирь, - оставь твоего сына в тюрьме на  пятнадцать
дней, а потом призови его к себе и вели ему жениться: он не  будет  тебе
больше противоречить..."
   И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.


   Сто семьдесят пятая ночь

   Когда же настала сто семьдесят пятая ночь, она сказала: "Дошло до ме-
ня, о счастливый царь, что везирь сказал царю Шахраману: "Оставь  твоего
сына в тюрьме на пятнадцать дней, а потом призови его к себе и вели  ему
жениться: он не будет тебе больше противоречить".
   И царь последовал совету везиря. Он пролежал эту ночь с сердцем,  за-
нятым мыслью о сыне, так как любил его великой любовью, ибо  не  было  у
него другого ребенка. А к царю Шахраману всякую ночь приходил сон только
тогда, когда он клал руку под голову своему сыну Камар-аз-Заману. И царь
провел эту ночь с умом расстроенным из-за сына, и он ворочался с боку на
бок, точно лежал на углях дерева -  гада  [213],  и  его  охватило  беспо-
койство, и сон не брал его всю эту ночь. И глаза его пролили слезы, и он
произнес такие стихи:
   "Долга надо мною ночь, а сплетники дремлют.
   "Довольно тебе души, разлукой смущенной, -
   Я молвил (а ночь моя еще от забот длинней), -
   Ужель не вернешься ты, сияние утра? -
   И слова другого: