Точно хан [210] они, где ночуешь ты, а с зарей - в пути,
   И не знаешь ты, кто ночует в нем, когда нет тебя".
   Услышав от своего сына Камар-аз-Замана эти слова и поняв эти нанизан-
ные стихи, царь Шахраман не дал ему ответа вследствие своей крайней люб-
ви к нему и оказал ему еще большую милость и уважение.
   И собрание разошлось в тот же час, и, после того  как  собрание  было
распущено, царь позвал своего везиря и уединился с ним и сказал ему:  "О
везирь, поведай мне, как мне поступить с  моим  сыном  Камар-аз-Заманом,
как женить его..."
   И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.


   Сто семьдесят вторая ночь

   Когда же настала сто семьдесят вторая ночь, она  сказала:  "Дошло  до
меня, о счастливый царь, что царь потребовал к себе везиря и уединился с
ним и сказал ему: "О везирь, скажи мне, как мне поступить с  моим  сыном
Камар-аз-Заманом. Я спросил у тебя совета насчет его брака, и это ты мне
посоветовал его женить, прежде чем я сделаю его султаном.  Я  говорил  с
сыном о браке много раз, но он не согласился со мною; посоветуй  же  мне
теперь, о везирь, что мне делать?" - "О царь, - ответил везирь, - потер-
пи еще год, а потом, когда ты захочешь заговорить с твоим сыном об  этом
деле, не говори тайком, но заведи с ним речь в день суда, когда все  ве-
зири и эмиры будут присутствовать и все войска будут стоять  тут  же.  И
когда эти люди соберутся, пошли в ту минуту за твоим сыном  Камар-аз-За-
маном и вели ему явиться, а когда он явится, скажи ему о женитьбе в при-
сутствии везирей и вельмож и обладателей власти. Он обязательно устыдит-
ся и не сможет тебе противоречить в их присутствии".
   Услышав от своего везиря эти слова, царь Шахраман обрадовался великою
радостью и счел  правильным  его  мнение  и  наградил  его  великолепным
платьем. И царь Шахраман не говорил со своим сыном Камар-аз-Заманом  год
о женитьбе. И с каждым днем из дней, что проходили над ним, юноша стано-
вился все более красив, прекрасен, блестящ и  совершенен,  и  достиг  он
возраста близкого к двадцати годам, и Аллах облачил его в одежду прелес-
ти и увенчал его венцом совершенства. И око  его  околдовывало  сильнее,
чем Харут [211], а игра его взора больше сбивала с пути,  чем  Тагут  [212].
Его щеки сияли румянцем, и веки издевались над острорежущим,  а  белизна
его лба говорила о блестящей луне, и чернота волос была подобна  мрачной
ночи. Его стан был тоньше летучей паутинки, а  бедра  тяжелее  песчаного
холма; вид его боков возбуждал горесть, и стан его  сетовал  на  тяжесть
бедер, и прелести его смущали род людской, как сказал о  нем  кто-то  из
поэтов в таких стихах:
   Я щекой его и улыбкой уст поклянусь тебе
   И стрелами глаз, оперенными его чарами"
   Клянусь мягкостью я боков его, острием очей,
   Белизной чела и волос его чернотой клянусь.
   И бровями теми, что сон прогнали с очей моих,
   Мною властвуя запрещением и велением,
   И ланиты розой и миртой нежной пушка его,
   И улыбкой уст и жемчужин рядом во рту его,
   И изгибом шеи и дивным станом клянусь его,
   Что взрастил гранатов плоды своих на груди его,
   Клянусь бедрами, что дрожат всегда, коль он движется,
   Иль спокоен он, клянусь нежностью я боков его;
   Шелковистой кожей и живостью я клянусь его,
   И красою всей, что присвоена целиком ему,
   И рукой его, вечно щедрою, и правдивостью
   Языка его, и хорошим родом, и знатностью.
   Я клянусь, что мускус, дознаться коль, - аромат его,
   И дыханьем амбры нам веет ветер из уст его.
   Точно так же солнце светящее не сравнится с ним,
   И сочту я месяц обрезком малым ногтей его".
   И затем царь Шахраман слушал речи везиря еще год,  пока  не  случился
день праздника..."
   И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.


   Сто семьдесят третья ночь

   Когда же настала сто семьдесят третья ночь, она  сказала:  "Дошло  до
меня, о счастливый царь, что царь Шахраман послушался  совета  везиря  и
ждал еще год, пока не случился день праздника. И пришел день суда, и зал
собраний царя наполнился тогда эмирами, везирями, вельможами  царства  и
воинами и людьми власти, а затем царь послал За своим сыном Камар-аз-За-
маном, и тот, явившись, три раза поцеловал землю меж рук своего  отца  и
встал перед ним, заложив руки за спину.
   И его отец сказал ему: "Знай, о дитя мое, что я послал за тобой и ве-
лел тебе на сей раз явиться в это собрание, где присутствуют перед  нами
все вельможи царства, только для того, чтобы дать тебе одно  приказание,
насчет которого ты мне не прекословь. А именно: ты женишься, ибо я желаю
ж