стучал в ворота, и вышел маленький евнух и открыл ворота, и этот чело-
век, хозяин дома, вошел, я мы вошли за  ним.  Потом  он  велел  принести
узел, где были платья и тюрбаны, и надел на нас две одежды и дал нам два
тюрбана, и мы повязали их и сели.
   И вдруг пришла невольница со столиком и,  поставив  его  перед  нами,
сказала: "Ешьте!" - и мы поели немного и столик  убрали.  Мы  пробыли  у
этого человека, пока не пришла ночь. И тогда  Али  ибн  Беккар  принялся
вздыхать и сказал: "Знай, о брат мой, я погиб несомненно, и я хочу заве-
щать тебе нечто. А именно: когда увидишь, что я умер, войди к  моей  ма-
тушке и расскажи ей и вели ей прийти сюда для того, чтобы принимать  со-
болезнования по мне и быть здесь, когда меня будут обмывать. И накажи ей
быть стойкой в разлуке со мною".
   И потом он упал без памяти, а очнувшись, он услышал,  как  невольница
пела вдали и говорила стихи, и стал прислушиваться, внимая ее голосу,  а
сам то обмирал, то приходил в себя, то плакал от скорби и  печали  из-за
того, что его постигло. И он услышал, как невольница, которая пела, про-
изнесла такие стихи:
   "Поспешила разлука вновь разлучить нас
   После дружбы и близости и согласья
   Разлучили превратности нас ночные;
   Если б знать мне, когда придет наша встреча!
   О, как горько за близостью расставанье!
   Если б только влюбленный им не терзался!
   Горесть смерти - минута лишь, и проходит,
   А разлука с любимыми - вечно в сердце.
   Коль могли бы добраться мы до разлуки,
   То разлука вкусила бы вкус разлуки".
   Услышав стихи, произнесенные невольницей, Али ибн Беккар издал вопль,
и дух его расстался с его телом.
   И когда я увидел, что он умер, - говорил ювелир, - я поручил его  за-
ботам хозяина дома и сказал ему: "Знай, я ухожу  в  Багдад  передать  об
этом его матери и близким, чтобы они пошли обрядить его". Потом я пришел
в Багдад и, зайдя домой, переменил на себе одежду, а затем  я  пришел  в
дом Али ибн Беккара. И когда его слуги увидали меня, они подошли ко  мне
и стали меня расспрашивать про ибн Беккара, а я попросил их,  чтобы  они
испросили мне разрешение войти к его матери. И она позволила мне  войти,
и я вошел и приветствовал ее и сказал:  "Поистине,  Аллах  распоряжается
душами по своей власти. И когда он решит какое-нибудь дело, некуда  убе-
жать от решения его, и не бывало, чтобы умерла душа иначе, как по  изво-
лению Аллаха, в срок, установленный в записи".
   И мать Али ибн Беккара предположила по этим словам, что ее сын  умер,
и заплакала сильным плачем, а потом она воскликнула: "Ради Аллаха, прошу
тебя, скажи мне, скончался ли мой сын?" И я не мог дать ей ответа  из-за
плача И великой горести. Увидев, что я в таком состоянии, мать  Али  ибн
Беккара задохнулась от плача и затем упала на землю без памяти. А очнув-
шись от обморока, она спросила: "Что было с моим сыном?" - и я  восклик-
нул: "Да сделает Аллах великий твою награду за него!"
   И потом я рассказал ей, как было с ним дело, от начала до конца. "По-
ручил ли он тебе что-нибудь?" - спросила его мать, и я ответил ей: "Да",
- и рассказал, какое он дал мне поручение. "Поторопись обрядить его",  -
сказал я ей. И когда мать Али ибн Беккара услышала мои слова, она  упала
без памяти, а очнувшись, она принялась за то, что я наказал ей сделать.
   Затем я ушел от нее домой и пошел по дороге, раздумывая о  прекрасной
юности Али ибн Беккара и его великой любви. И когда я так шел, вдруг ка-
кая-то женщина схватила меня за руку, и я посмотрел на нее и  узнал  не-
вольницу..."
   И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.


   Сто шестьдесят девятая ночь

   Когда же настала сто шестьдесят девятая ночь, она сказала: "Дошло  до
меня, о счастливый царь, что ювелир говорил: "И вдруг  какая-то  женщина
схватила меня за руку, и я всмотрелся в нее и вижу - это невольница, ко-
торая приходила от Шамс-ан-Нахар, и она была охвачена скорбью. И мы  уз-
нали друг друга и плакали вместе, пока не пришли к тому дому.
   И я спросил ее: "Узнала ли ты о том, что с юношей Али ибн  Беккаром?"
- "Нет, клянусь Аллахом!" - отвечала она. И я рассказал ей,  что  случи-
лось и как было дело, и мы все время плакали. И потом я спросил  ее:  "А
как поживает твоя госпожа?"
   И она отвечала: "Повелитель правоверных не стал слушать ничьих слов о
ней, так как он сильно любил ее и ее поступки он толковал прекрасным об-
разом. И халиф сказал ей: "О Шамс-ан-Нахар, ты мне дорога, и  я  стерплю
Это от тебя наперекор твоим врагам", - и велел обставить для нее комнату
с вызолоченными стенами и прекрасное помещение. И моя госпожа  зажила  у
него после Этого приятнейшею жизнью, пользуясь великим благоволением.  И
случилось в один из дней, что халиф сел, как обычно, за питье, и  налож-
ницы явились пред лицо его, и он усадил их по  местам,  и  Шамс-ан-Нахар
посадил с собою рядом (а у нее пропало терпенье, и страданье ее увеличи-
лось). И халиф приказал одной из невольниц петь, и она взяла лютню,  на-
л