дей. Мы убежали к ним, и они доставили нас во дворец  халифа  в  самом
скверном состоянии, а там мы скрыли наше дело и ворочались весь вечер на
угольях нашего беспокойства, пока не спустилась ночь.
   И тогда я открыла дверь к реке и, позвав матроса,  который  увез  нас
той ночью, сказала ему: "Мы не знаем, что с нашей госпожой, свези меня в
лодке, - я поеду и поищу ее на реке - может быть, я услышу что-нибудь  о
ней".
   И матрос повез меня в челноке и поехал со мною, и я все время  ездила
по реке, пока не наступила полночь. И я увидала лодку, направлявшуюся  к
той двери, и в ней был человек, который греб, и с  ним  другой  человек,
стоявший на ногах, а между ними лежала женщина. И тот человек греб, пока
они не достигли берега, и когда женщина вышла, я  всмотрелась  в  нее  и
вдруг вижу - это Шамс-ан-Нахар. И я подошла к ней, оторопев от  радости,
когда увидела ее, после того как пресеклись мои надежды..."
   И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.


   Сто шестьдесят шестая ночь

   Когда же настала сто шестьдесят шестая ночь, она сказала:  "Дошло  до
меня, о счастливый царь, что невольница говорила ювелиру: "И я оторопела
от радости после того, как пресеклись мои надежды. А когда я  подошла  к
ней, она велела мне дать тысячу динаров человеку, который ее  привез.  И
затем я с двумя прислужницами понесла ее, и мы бросили ее на постель.  И
она провела эту ночь в расстроенном состоянии, а когда наступило утро, я
не давала невольницам и евнухам войти к ней и до нее добраться в течение
всего дня.
   А на другой день она оправилась от того, что с нею было, и я увидела,
что она словно вышла из могилы. Я обрызгала ей лицо розовой водой, пере-
менила одежду и вымыла руки и ноги. Я ухаживала за ней, и  заставила  ее
съесть немного пищи и выпить немного вина, так как у нее не  было  ни  к
чему охоты.
   Когда же она подышала воздухом и здоровье вернулось к  ней,  я  стала
упрекать ее и сказала: "О госпожа, посмотри и сжалься над собою! Ты  ви-
дела, что с нами случилось, и тебе достались затруднения, которых доста-
точно! Ты ведь была близка к гибели!"
   "Клянусь Аллахом, добрая девушка, - сказала она мне, - смерть, по-мо-
ему, легче, чем то, что со мною случилось! Я была бы убита,  без  сомне-
ния. Ведь когда воры вывели нас из дома ювелира, они спросили меня: "Кто
ты будешь?" - а я ответила: "Я невольница из певиц", - и они мне повери-
ли. Потом спросили Али ибн Беккара, кто он такой, и он  отвечал:  "Я  из
простых людей". И они нас взяли, и мы шли с ними, пока  они  не  привели
нас в свое жилище, и мы торопились, идя с ними, так как очень боялись. И
приведя нас в свое жилище, они осмотрели меня и увидели,  какие  на  мне
одежды, ожерелья и драгоценности, и, заподозрив меня, сказали:  "Поисти-
не, таких ожерелий не бывает у какой-нибудь певицы! Будь правдива и ска-
жи нам истину: каково твое ремесло?"
   И я ничего им не ответила и сказала в душе: "Теперь  они  меня  убьют
из-за моих украшений и драгоценностей!" И я не произнесла  ни  слова,  а
разбойники обернулись к Али ибн Беккару и спросили его: "А ты кто будешь
и откуда ты - твой вид не таков, как у простых людей". Но он  промолчал,
и мы скрыли наше положение и стали плакать.
   И Аллах смягчил сердца воров, и они спросили нас: "Кто владелец дома,
в котором вы были?" - "Его владелец - такой-то ювелир", - сказали мы.  И
один из воров воскликнул: "Я хорошо знаю его и его дом  -  он  живет  во
втором своем доме, и я берусь тотчас привести его к вам".
   И они сговорились, что поместят меня в одно место, одну,  а  Али  ибн
Беккара поместят в другое место, тоже одного, и сказали нам:  "Отдыхайте
и не бойтесь, что ваше дело раскроется, вы в безопасности".
   А потом их товарищ отправился  к  ювелиру  и  привел  его,  и  ювелир
разъяснил им наше дело, и мы с ним свиделись. И один  из  воров  пригнал
для нас лодку, и нас посадили в нее и переправились с нами на другой бе-
рег и выбросили нас на сушу и уехали. И приехали конные из ночной стражи
и спросили нас: "Кто вы такие?" И я поговорила с  начальником  конных  и
сказала ему: "Я Шамс-ан-Нахар, любимица халифа. Я выпила вина и пошла  к
одной моей знакомой, жене везиря, и пришли разбойники  и  взяли  меня  и
привели в это место, а увидав вас, они бросились бежать. И я могу награ-
дить вас".
   И когда начальник конных услышал мои слова, он узнал меня,  и,  сойдя
со своего коня, посадил меня, и то же самое сделал с Али ибн Беккаром  и
ювелиром. И в сердце моем теперь пылает огонь беспокойства, в особеннос-
ти из-за ювелира, товарища Али ибн Беккара. Сходи же к нему, передай ему
от меня привет и расспроси его про Али ибн Беккара".
   И я заговорила с нею и стала ее укорять за то, что она  совершила,  и
предостерегала ее и сказала: "О госпожа, бойся за себя". Но она закрича-
ла на меня и рассердилась из-за моих слов. А потом я ушла от нее и приш-
ла к тебе, но не нашла тебя. Я боялась пойти к ибн  Беккару  и  осталась
стоять, подстерегая тебя, чтобы спросить о нем, узнать, каково ему. Про-
шу тебя по твоей милости - возьми у меня сколько-нибудь денег - ты ведь,
наверное, Занял у твоих друзей вещи, а они у тебя погибли, так что  тебе
н