оялся Абу-аль-Хасан. Он вот уехал в Басру, а я попался".
   И весть эта распространилась среди людей, и люди  стали  приходить  к
нему со всех сторон, и некоторые злорадствовали,  а  другие  оправдывали
его и разделяли его горе. И ювелир жаловался им и не ел и  не  пил,  так
ему было тяжело.
   И вот однажды он сидел и горевал, и вдруг вошел к нему  один  из  его
слуг и сказал: "У ворот человек, который Зовет тебя, и я его не знаю".
   И ювелир вышел и поздоровался с пришедшим, и оказалось, что этот  че-
ловек ему незнаком. "У меня с тобой будет разговор", - сказал этот чело-
век. И ювелир ввел его в дом и спросил: "Что у тебя за разговор?" А  че-
ловек ответил: "Пойдем со мной в твой другой дом". - "А разве ты  знаешь
мой другой дом?" - спросил ювелир. "Все, что с тобой случилось, мне  из-
вестно, - отвечал пришедший, - и еще я знаю нечто такое, чем  Аллах  об-
легчит твою заботу". И я подумал про себя: "Пойду с ним, куда он хочет".
   И мы отправились и пришли к дому, но человек, увидев Этот  дом,  ска-
зал: "У него нет ни ворот, ни привратника, и в нем нельзя сидеть. Пойдем
в другое место". И этот человек ходил с места на место, и я за ним, пока
не пришла ночь, и я ни о чем его не спрашивал. И он все шел, и я  шел  с
ним, пока мы не вышли на равнину, и  человек  говорил  мне:  "Следуй  за
мной!" - и ускорил шаги, а я торопился за ним и  укреплял  свое  сердце,
чтобы идти.
   И мы пришли к реке и сели в лодку, и матрос стал грести и  переправил
нас на другой берег. И тогда этот человек вышел из лодки, и я  вышел  за
ним. Он взял меня за руку и повел по улице, на которую я в жизни не  за-
ходил, и не знал я, в какой она стороне. А затем человек  остановился  у
ворот одного дома, открыл их и, войдя, ввел меня с собою и запер  ворота
на железный замок. И он провел меня по проходу, и мы вошли к десяти  че-
ловекам, которые все были, как один, и это были братья.
   И мы приветствовали их, - рассказал ювелир, - и они ответили  на  наш
привет и велели нам сесть, и мы сели, а я уже погиб от сильной  усталос-
ти. Мне принесли розовой воды и обрызгали мне лицо и дали мне выпить ви-
на, а потом мне принесли пищу, и некоторые из этих людей поели  со  мной
вместе, и я подумал: "Если бы в пище было что-нибудь вредное, они не ели
бы со мной". А когда мы вымыли руки, каждый вернулся на свое место.
   И эти люди спросили меня: "Знаешь ли ты нас?" - "Нет, - ответил я,  -
я в жизни вас не видел, и даже не видел того, кто привел меня к  вам,  и
никогда не видывал я этого места". - "Расскажи нам, что с тобою было,  и
не лги ни в чем", - сказали они, и я ответил: "Знайте, что  мои  обстоя-
тельства дивны и дело мое удивительно. Знаете ли вы обо мне что-нибудь?"
- "Да, мы те, что взяли прошлой ночью твои вещи,  и  мы  забрали  твоего
друга и ту, что пела с ним", - сказали они. И я воскликнул: "Да  опустит
Аллах на вас свой покров! Где мой друг и та, что с ним пела?" И они  по-
казали мне рукою в сторону и сказали: "Там, но клянемся Аллахом, о  брат
наш, их тайна неизвестна никому из нас, кроме тебя, и с тех пор, как  мы
привели их, мы их не видели до сего времени, и мы не спрашивали их,  кто
они, так как видели их величие и достоинство. А вот тот человек, который
помешал нам их убить. Расскажи же нам о них истину и можешь не опасаться
за себя и за них".
   Услышав эти слова, - говорил ювелир, - я едва не погиб  от  страха  и
ужаса и сказал им: "О братья, знайте, что  когда  великодушие  пропадет,
оно найдется только у вас, и если у меня  будет  тайна,  распространения
которой я буду бояться, ее скроет ваша грудь!" И я стал прибавлять им  в
этом смысле, а потом я нашел, что поспешить с рассказом будет полезнее и
лучше, чем скрывать его, и стал им рассказывать обо всем, что мне  выпа-
ло, пока не дошел до конца рассказа. И, услышав мою повесть, они спроси-
ли: "А тот юноша - Али ибн Беккар, а та девушка - Шамс-ан-Нахар? И я от-
ветил им: "Да".
   И им стало тяжело, и они встали и извинились перед нами обоими, а по-
том они сказали мне: "Часть того, что мы взяли из твоего дома,  пропала,
а это остаток". И мне отдали большую часть вещей и обязались  возвратить
их на место, ко мне домой, и вернуть мне остальное, и мое сердце успоко-
илось, но только воры разделились надвое; часть их была за меня, а часть
против меня. Потом мы вышли из Этого дома, и вот что было со мною.
   Что же касается Али ибн Беккара и Шамс-ан-Нахар, то они были близки к
гибели от сильного  страха.  А  затем  я  пошел  к  Али  ибн  Беккару  и
Шамс-ан-Нахар и поздоровался с ними и сказал им: "Если  бы  узнать,  что
случилось с невольницей и двумя прислужницами и куда они  ушли!"  И  оба
ответили: "Мы о них ничего не знаем".
   И мы продолжали идти, пока не достигли того места, где была лодка,  и
нас посадили в нее, и вдруг оказывается, это та лодка, в которой мы  пе-
реехали. И матрос греб до тех пор, пока не доставил нас на другой берег,
и нас спустили на сушу, но не успели мы усесться на берегу и  отдохнуть,
как отовсюду и со всех сторон нас окружили всадники, точно орлы. И тогда
те, что были с нами, поспешно вскочили, подобно орлам, и лодка вернулась
за ними, и они сошли в нее, и матрос двинулся с ними,  и  они  оказались
посреди реки и уехали, а мы остались на суше, на берегу реки, и не могли
ни двинуться, ни стоять спокойно. "Откуда вы?" - спросили нас конные,  и
мы не Знали, что ответить, и тогда, - говорил ювелир,  -  я  сказал  им:
"Те, кого вы видели с нами, - разбойники. Мы их не знаем,  мы  -  певцы.
Они хотели нас схватить, чтобы мы им пели,  и  мы  освободились  от  них
т