Но лучше этого слова Абу-Новаса:
   Оставь упрекать меня - упрек подстрекает,
   Тем самым меня лечи, что было болезнью.
   О желтое! Горести не сходят на двор его,
   Коснись оно камня, он узнал бы веселье.
   Оно поднялось в кувшине - ночь была темная -
   И в комнате засиял лучей его жемчуг.
   Оно обошло мужей, которым покорен рок,
   И им посылает он лишь то, что желают.
   В руках оно девушки, одетой, как юноша:
   В нее влюблены зараз сын Лота и блудник.
   Скажи притязающим на знанье: "Запомнили
   Вы нечто, но многое от вас еще скрыто",
   Но лучше всего слова Ибн аль-Мутазза: [688]
   Аллах, напои Джезиру, где тень дерева густа,
   И пусть будет Дейр-Абдун обильным залит дождем.
   Как часто меня будили к утреннему питью
   На самой заре, когда рой птиц не взлетал еще.
   Молящихся голоса монахов в монастыре,
   Что в рубищах черных плачут горестно на заре.
   Как много средь них прекрасных обликов, чьи глаза
   Истомой подведены и веки опущены.
   Ходили они ко мне, прикрывшись рубахой тьмы
   И шаг ускоряя от боязни, с опаскою.
   И щеку им подстилал свою на дороге я
   Униженно и влачил подол по следам своим.
   И месяц блистал нам светом - чуть нас не выдал оп,
   Подобный обрезку, от ногтей отделенному.
   И было, что было, но об этом я не скажу,
   Благое предполагай, что было - не спрашивай.
   От Аллаха дар того, кто сказал:
   Я сделался богаче всех,
   И радости себе я жду -
   Я злато жидкое нашел
   И кубком меряю его.
   А как прекрасны слова поэта:
   Аллахом клянусь, иной алхимии не найти,
   И все, что нам сказано о способах ее, - ложь.
   Киратом вина разбавь кинтар огорчения,
   И вмиг оно превратится в радость и счастье.
   А вот слова другого:
   Тяжелы стаканы, когда пустыми приносят их;
   Когда же их вином наполнят чистым,
   Легки они и почти летают по воздуху;
   Так и тела - легки от духов вышних.
   А вот слова другого:
   У чаши и у вина права есть великие:
   Одно из их прав - чтоб права их не забыли.
   Когда я умру, заройте подле лозы меня - в
   Побеги ее пусть поят кости мои всегда.
   В пустыне меня не зарывайте - поистине,
   Боюсь, что, когда умру, вина не попробую.
   И он до тех пор соблазнял Маруфа выпить и говорил ему о красотах вина
вещи приятные, приводя сказанные о нем стихи и тонкие рассказы, пока Ма-
руф не согласился приложиться к краю кубка, и не осталось ему тогда  ни-
чего желать.
   И везирь наполнял ему чашу, а он пил, наслаждался и ликовал, пока  не
исчезла для него истина и не перестал он  различать  ошибочное  от  пра-
вильного. И когда везирь понял, что опьянение его достигло предела и пе-
решло границу, он сказал: "О купец Маруф, клянусь Аллахом, я  удивляюсь!
Откуда пришли к тебе эти драгоценности, подобных которым  не  найдешь  у
царей Хосроев? Мы в жизни не видели купца, который бы имел  столько  де-
нег, как ты, и никого щедрее тебя. Твои поступки - поступки царей, и это
не есть дело купцов. Заклинаю тебя Аллахом, расскажи мне, чтобы я  узнал
твой сан и твое место".
   И он продолжал обхаживать Маруфа и обманывал его, а Маруф потерял ум,
и наконец он сказал везирю: "Я не купец и не один из царей". И рассказал
ему свою историю с начала до конца. И тогда везирь воскликнул: "Заклинаю
тебя Аллахом, о господин мой Маруф, покажи нам эрот перстень,  чтобы  мы
посмотрели, как он сделан". И Маруф снял перстень и, будучи в  состоянии
опьянения, сказал: "Возьмите посмотрите на него". И  везирь  взял  перс-
тень, и повернул его, и спросил: "Когда я его потру,  явится  слуга?"  -
"Да, - отвечал Маруф, - потри его, и слуга явится к тебе, и ты  на  него
посмотришь".
   И везирь потер перстень, и вдруг чей то голос сказал: "Я перед тобой,
о господин мой, потребуй и получишь! Разрушишь ли ты город, или  постро-
ишь город, или убьешь царя? Чего бы ты не потребовал, я это  сделаю  для
тебя беспрекословно".
   И везирь показал на Маруфа и сказал слуге: "Возьми  этого  негодяя  и
брось его в самую безлюдную часть пустынной земли, чтобы он не нашел  ни
е