рли двери, и все вышли и оставили его у невесты, и тогда он начал бить
рукой об руку и просидел некоторое время печальный,  ударяя  ладонью  об
ладонь и говоря: "Нет мощи и силы, кроме как у Аллаха, высокого, велико-
го". - "О господин мой, да будешь ты здоров, почему это ты озабочен?"  -
спросила царевна. И Маруф сказал: "Как мне не  быть  озабоченным,  когда
твой отец меня расстроил и сделал со мной такое дело, как будто сжег зе-
леный посев". - "А что с тобой сделал мой отец, скажи мне?"  -  спросила
царевна. И Маруф ответил: "Он ввел меня к тебе раньше, чем  прибыла  моя
поклажа, а я хотел иметь самое меньшее  сто  драгоценных  камней,  чтобы
раздать их твоим невольницам, каждой по одному камню, чтобы они  радова-
лись и говорили: "Мой господин дал мне камешек в  ночь,  когда  вошел  к
своей госпоже". И этот поступок служил бы для возвышения твоего  сана  и
увеличения почета тебе. Я не перестаю раздавать камни, так как у меня их
много".
   "Не заботься об этом и не огорчайся по этой причине, - сказала царев-
на. - Что касается меня, то тебе от меня ничего не  будет  плохого,  так
как я подожду, пока придет твоя поклажа, а что  касается  невольниц,  то
тебе от них тоже ничего не будет. Вставай, сними с себя одежду и доставь
себе наслаждение, а когда придет твоя поклажа, мы получим  эти  камни  и
другое".
   И Маруф поднялся и, сняв с себя одежду, сел на  постель,  и  принялся
дразнить жену, и начались заигрыванья, и он положил ей руку на  ногу,  а
она села к нему на колени и вложила губы ему в рот, и был это  тот  час,
когда забывает человек отца и мать.
   И Маруф обнял жену, и прижал ее к себе, я стал мять ее в объятьях,  и
прижал ее к груди, и сосал ей губы, пока из них не потек мед. Он положил
ей руку под левую подмышку, и ее члены, как и его  члены  устремились  к
сближению, и тогда он ударил ее между грудями, и она оказалась  меж  его
бедрами, и он опоясал ее ногами, и испробовал оба способа,  и  закричал:
"О отец двух покрывал!" И он вложил заряд, и зажег фитиль,  и,  нацелив-
шись по компасу, приложил огонь, и сбил башню со всех четырех столбов, и
была это загадка, о которой не спрашивают, и девушка вскрикнула  криком,
который неизбежен..."
   И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.


   Девятьсот девяносто четвертая ночь

   Когда же настала девятьсот девяносто  четвертая  ночь,  она  сказала:
"Дошло до меня, о счастливый царь, что когда девушка вскрикнула  криком,
который неизбежен, купец Маруф уничтожил ее девственность,  я  была  это
ночь, которая не идет в счет ночей жизни, так как она заключает  сближе-
ние с прекрасными, объятия, и игры, и сосанье, и пронзание до утра.
   А потом Маруф сходил в баню и надел платье из платьев царей и,  выйдя
из бани, пришел в диван царя, и те, кто был там, встали ради него на но-
ги и встретили его с уважением и почетом, поздравляя его, и призывали на
него благословение.
   И Маруф сел рядом с царем и спросил: "Где казначей?" И  ему  оказали:
"Вот он, перед тобой". И Маруф молвил: "Подай почетные  одежды  и  одень
всех везирей, и эмиров, и обладателей должностей!" И казначей принес ему
все, что он потребовал, и Маруф сидел, и давал каждому, кто к нему  при-
ходил, и одаривал всякого человека, смотря по его сану.
   И он провел таким образом двадцать дней, и у него не обнаружилось  ни
поклажи, ни чего-нибудь другого, и казначей почувствовал из-за него  ве-
личайшее стеснение.
   И он вошел к царю в отсутствие Маруфа (а царь сидел  с  одним  только
везирем, больше ни с кем), и поцеловал перед ним землю и сказал: "О царь
времени, я тебе кое-что расскажу, так как ты, может  быть,  будешь  меня
упрекать за то, что я тебе этого не рассказал. Знай же, что казна  опус-
тела, и там не осталось денег, кроме малого количества, я  через  десять
дней мы ее запрем пустой". - "О везирь, - сказал царь, -  поклажа  моего
зятя задержалась, и о ней нет вестей". И везирь захохотал и сказал:  "Да
будет Аллах к тебе милостив, о царь времени! Ты слишком  прост  для  дел
этого плута и лгуна! Клянусь жизнью твоей головы, у него нет ни поклажи,
ни чумы, которая освободила бы нас от него, и он с тобой плутовал,  пока
не погубил твои деньги и не женился на твоей дочери даром. До каких  пор
ты будешь беспечен с этим лгуном?" - "О везирь, -  сказал  царь,  -  как
сделать, чтобы узнать истинное положение дел?" И везирь сказал: "О  царь
времени, не проведает тайны мужчины никто, кроме его жены. Пошли за тво-
ей дочерью, чтобы она пришла за занавеску, и я спрошу ее об истинном по-
ложении. Пусть она расспросит Маруфа и  осведомит  нас  об  его  обстоя-
тельствах". - "В этом нет дурного, - сказал царь, - клянусь жизнью  моей
головы, если будет установлено, что он плут и лгун, я убью его наихудшим
образом".
   И затем он взял везиря и, придя с ним в приемную комнату,  послал  за
своей дочерью, и она пришла за занавеску (а это было в отсутствие ее му-
жа) и, придя, сказала: "О батюшка, что ты хочешь?" - "Поговори  с  вези-
рем", - сказал царь. И царевна спросила: "О везирь, что тебе?" И  везирь
молвил: "О госпожа, знай, что твой муж погубил деньги твоего отца и  же-
нился на тебе без приданого. Он все время обещает  нам  и  не  исполняет
о