И халиф Харун ар-Рашид удивился обстоятельствам этих собак и  спросил
Абд-Аллаха: "Простил ли ты, при таких обстоятельствах,  братьев  за  то,
что тебе от них было, и извинил ты их или нет?" И Абд-Аллах ответил:  "О
господин мой, да простит их Аллах и да освободит их от ответственности в
этой жизни и в будущей, а я нуждаюсь в том, чтобы они меня простили, так
как прошло уже двенадцать лет, как я задаю им каждую ночь порку".  -  "О
Абд-Аллах, - сказал халиф, - если захочет Аллах великий, я постараюсь их
освободить и опять сделать людьми, как прежде. Я помирю вас, и вы прожи-
вете остаток жизни любящими братьями, и как ты их простил, так они прос-
тят тебя. Возьми их и ступай в твое жилище и сегодня ночью не бей их,  а
завтра будет лишь благо". - "О господин! - воскликнул Абд-Аллах. -  Кля-
нусь жизнью твоей головы, если я оставлю их одну ночь без побоев, ко мне
придет Сайда и побьет меня, а у меня не такое тело, чтобы  выносить  по-
бои!"
   И халиф ответил ему: "Не бойся! Я дам тебе указ моей рукой.  И  когда
Сайда придет к тебе, дай ей эту бумажку, и если она ее прочитает и прос-
тит тебя, заслуга будет за ней, а если она ослушается моего  приказания,
твое дело дойдет до Аллаха. Пусть она задаст тебе порку, и  считай,  что
ты забыл их побить сегодня ночью и что она побила тебя по этой  причине.
И когда это случится и она меня ослушается, то, если я повелитель право-
верных, я учиню с ней расчет".
   И потом халиф написал ей что-то на  куске  бумаги,  величиной  в  два
пальца, и, написав, запечатал и сказал: "О Абд-Аллах, когда Сайда придет
к тебе, скажи ей: "Халиф, царь людей, приказал мне их не бить и  написал
тебе эту бумажку, и он передает тебе привет". И дай ей этот  указ  и  не
бойся дурного". И затем халиф взял с него клятву и обещание, что  он  не
будет бить своих братьев, и АбдАллах взял их и пошел в свое жилище,  го-
воря в душе: "Посмотреть бы, что сделает халиф с дочерью  султана  джин-
нов, если она его не послушается и побьет меня сегодня ночью! Но  я  вы-
терплю побои и порку и дам моим братьям отдохнуть сегодня ночью, хотя бы
мне достались из-за них мучения". И потом он подумал про себя, и его ра-
зум сказал ему: "Если бы халиф не опирался на большую опору, он бы  тебе
не запретил их бить".
   И Абд-Аллах вошел в свое жилище и снял ошейники с шеи своих  братьев,
со словами: "Полагаюсь на Аллаха". И начал их  успокаивать,  говоря:  "С
вами не будет беды - шестой халиф из сынов аль-Аббаса [680] взял  на  себя
ваше освобождение, а я вас простил, и если хочет  Аллах  великий,  время
пришло, и вы освободитесь в  эту  благословенную  ночь.  Порадуйтесь  же
счастью и веселью"
   И его братья, услышав это, завыли, как воют псы..."
   И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.


   Девятьсот восемьдесят шестая ночь

   Когда же настала девятьсот  восемьдесят  шестая  ночь,  она  сказала:
"Дошло до меня, о счастливый царь, что Абд-Аллах ибн Фадиль сказал своим
Зятьям: "Порадуйтесь же счастью и веселью". И, услышав это, они  завыли,
как воют псы, и стали тереться щеками об его ноги, как  будто  благодаря
его и унижаясь перед ним. И Абд-Аллах опечалился и стал гладить их рукой
по спине. И пришло время ужина, и когда расстелили  скатерть,  Абд-Аллах
сказал братьям: "Садитесь!" И они сели и начали есть с ним со  скатерти.
И приближенные Абд-Аллаха оторопели, дивясь, что он ест  с  собаками,  и
говорили: "Что он - бесноватый или помешался в уме?  Как  это  наместник
Басры ест с собаками, когда он выше везиря? Разве он не знает, что соба-
ка - нечистая?" И они смотрели на собак, которые чинно ели с Абд-
   Аллахом, не зная, что это его братья, и до тех пор глядели на Абд-Ал-
лаха и на собак, пока те не кончили есть.
   А потом Абд-Аллах вымыл руки, и собаки протянули передние лапы и ста-
ли их мыть, и все, кто стоял, начали смеяться и  удивляться  и  говорили
друг другу: "Мы в жизни не видели собак, которые бы ели и мыли бы  лапы,
поев пищи". И потом собаки сели подле Абд-Аллаха ибн Фадиля на кресла, и
никто не мог спросить его об этом, и так продолжалось до полуночи, а по-
том он отпустил слуг, и все заснули, и каждый пес заснул на своем  ложе,
и слуги говорили друг другу: "Он спит, и собаки спят с  ним".  А  другие
говорили: "Если он ел с псами, то не беда, если они с ним поспят! Это не
что иное, как дела бесноватых". И они не стали есть того,  что  осталось
на скатерти из еды, и сказали: "Как мы будем есть остатки  после  псов!"
И, взяв скатерть с тем, что на ней было, выбросили ее, говоря: "Она  не-
чистая".
   Вот что было с ними. Что же касается Абд-Аллаха ибн Фадиля, то не ус-
пел он опомниться, как земля расступилась, и появилась Сайда и  сказала:
"О Абд-Аллах, почему ты не побил их сегодня ночью и почему ты снял с них
ошейники? Сделал ли ты это из упрямства, или издеваясь над моим приказа-
нием? Но теперь я тебя побью и превращу тебя в собаку,  как  их".  -  "О
госпожа, - воскликнул  Абд-Аллах,  -  заклинаю  тебя  надписью,  что  на
перстне Сулеймана, сына Дауда (мир с ними обоими!), будь со мной  терпе-
лива, пока я не расскажу тебе о причине этого, а потом, что ни захочешь,
то и делай со мной". - "Рассказывай!" - молвила Сайда.
   И Ибн Фадиль сказал: "Причина того, что я их не бил, в том, что  царь
л