ло огорчение из-за отсутствия воды. И потом я поднялся на вершину этой
горы, и увидел за ней широкую круглую долину, протяжением в час пути или
больше, и позвал моих товарищей, и они направились ко мне. И  когда  они
подошли, я сказал: "Посмотрите на землю, которая за этой горой.  Я  вижу
там город, высоко построенный, с колоннами, уходящими ввысь, и  стенами,
и башнями, и холмами, и лугами. Там, без сомнения, не может не быть воды
и всяких благ. Пойдемте же со мной и отправимся в этот город. Мы  прине-
сем оттуда воды и купим то, что нам нужно из пищи, мяса и плодов, и вер-
немся".
   И мои товарищи сказали мне: "Мы боимся, что жители этого города  ока-
жутся нечестивыми многобожниками и врагами веры и схватят нас. И мы ста-
нем пленниками у них в руках, или же они нас убьют, и мы сами будем  по-
собниками своего убиения, так как ввергли себя в погибель и зло  затруд-
нения. Обольщенный самим собою недостоин хвалы, так  как  он  подвергает
себя злой опасности, и сказал о нем поэт:
   Покуда земля-земля и небо есть небо - знай:
   Прельщенный собой хвалим не будет, хоть спасся он.
   Не будем же обольщаться сами собой". И я сказал им:
   "О люди, у меня нет над вами власти, но я возьму моих братьев и  отп-
равлюсь в этот город". Но мои братья сказали мне: "Мы боимся этого  дела
и не пойдем с тобой". - "Что касается меня", - сказал я, -  то  я  решил
отправиться в этот город. Я полагаюсь на Аллаха и согласен на то, что он
мне предопределил. Подождите же меня, пока я  схожу  туда  и  вернусь  к
вам..."
   И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.


   Девятьсот восемьдесят вторая ночь

   Когда же настала девятьсот вовосемьдесят вторая  ночь,  она  сказала:
"Дошло до меня, о счастливый царь, что Ибн Фадиль сказал: "Подождите ме-
ня, пока я схожу туда и вернусь к вам".
   "И я оставил их я шел, пока не дошел до ворот этого города, и я  уви-
дел, что это город удивительно построенный и диковинно расположенный,  и
стены в нем высокие, а башни укрепленные, и дворцы возвышаются, и ворота
его сделаны из китайского железа, украшены и расписаны и ошеломляют  ра-
зум. И я вошел в ворота и увидел каменную скамью, и там был человек, ко-
торый сидел на ней, и на руке у него была цепочка из желтой меди,  а  на
цепочке четырнадцать ключей. И я понял, что этот  человек  -  привратник
города, а в городе четырнадцать ворот. И я приблизился к этому  человеку
и сказал: "Мир с вами". Но он не ответил на мое приветствие, и я пожелал
ему мира второй раз и третий, но он не дал мне ответа. И я  положил  ему
руку на плечо и сказал: "Эй, ты, почему ты не отвечаешь на  приветствие?
Ты спишь, или глухой, или не мусульманин, что отказываешься ответить  на
приветствие?" И человек не ответил мне и не шевельнулся, и я  всмотрелся
в него и увидел, что он каменный. "Поистине, это  удивительное  дело!  -
воскликнул я. - Вот камень, которому придан облик сына Адама, и  ему  не
хватает только речи". И я оставил его, и вошел в город, и увидел челове-
ка, который стоял на дороге, и подошел к нему, и всмотрелся  в  него,  и
увидел, что это тоже камень. И я стал ходить по площадям этого города  и
всякий раз, как видел человека, подходил к нему и вглядывался в него,  и
оказывалось, что это камень. И я прошел мимо одной  старой  женщины,  на
голове которой была связка одежды, приготовленной для стирки, и, прибли-
зившись к ней, вгляделся в нее и увидел, что  она  из  камня,  и  связка
одежды у нее на голове тоже каменная.
   А потом я пошел на рынок и увидал масленика, и весы его были  постав-
лены, и перед ним были всякие товары - сыр и другое, и все это было  ка-
менное.
   И я увидел, что все торговцы сидят в своих лавках, а люди - одни сто-
ят, другие сидят, и увидел мужчин, и женщин, и детей, и все они были ка-
менные. И я вошел на рынок купцов и увидел, что  всякий  купец  сидит  в
своей лавке, и лавки полны всевозможных товаров, и все они -  из  камня,
но только материи подобны ткани паука.
   И я стал рассматривать эти материи, и всякий раз, как я брал  в  руки
одежду из материи, она превращалась у меня в руках в развеянную пыль.  Я
увидел сундуки и, открыв один из них, нашел в нем золото в мешках и взял
мешки в руки, и они растаяли у меня в руках, а золото  не  изменилось  и
осталось как было. Я взял его сколько мог и стал говорить себе: "Если бы
мои братья были со мною, они бы, наверное, взяли этого золота вдоволь, и
мы бы воспользовались этими сокровищами, у которых нет  обладателей".  А
потом я вошел в другую лавку и увидел, что там еще больше золота, но  не
мог уже взять больше, чем взял. Я пошел с этого рынка на другой рынок  и
оттуда еще на другой и так далее и видел всяких тварей разных по виду, и
все они были каменные - даже собаки и кошки были из камня.
   И я пошел на рынок ювелиров и увидел там  мужчин,  сидевших  в  своих
лавках, и их товары лежали перед ними - часть их была у них в  руках,  а
часть в корзинках. И когда я увидел это,  о  повелитель  правоверных,  я
бросил бывшее со мной золото и взял ювелирных изделий, сколько мог снес-
ти.
   Я вышел с рынка ювелиров на рынок торговцев драгоценностями и увидел,
ч