А затем Абд-Аллах распустил диван и ввел Абу-Исхака в комнату в своем
доме, которой нет равной, и расстелил перед ним и его приближенными ска-
терть с едой, и они стали есть и пить, и наслаждаться, и веселиться.
   А затем стол был убран и руки вымыты, и пришло кофе и напитки, и  все
просидели за беседой до первой трети ночи. И Абу-Исхаку постлали постель
на ложе из слоновой кости, украшенном рдеюшим золотом, и он лег на  нем,
а наместник Басры лег на другом ложе, рядом с ним.
   И одолела бессонница Абу-Исхака, посланца повелителя  правоверных,  и
он стал размышлять о размерах стихов и о нанизанной речи, так как он был
одним из приближенных собутыльников халифа, и была у него большая  осве-
домленность в стихах и тонких рассказах. И он бодрствовал, сочиняя  сти-
хи, до полуночи. И когда это было так, вдруг Абд-Аллах ибн Фадиль встал,
затянул пояс и, открыв шкаф, взял оттуда бич, а затем  он  взял  горящую
свечу и вышел из дверей комнаты, думая, что Абу-Исхак спит..."
   И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.


   Девятьсот семьдесят девятая ночь

   Когда же настала девятьсот семьдесят девятая ночь, она сказала: "Дош-
ло до меня, о счастливый царь, что Абд-Аддах ибн Фадиль вышел из  дверей
комнаты, думая, что Абу-Исхак, собутыльник,  спит.  И  когда  он  вышел,
Абу-Исхак удивился и сказал про себя; "Куда идет Абд-Аллах ибн Фадиль  с
этим бичом? Может быть, он хочет кого-нибудь пытать.  Я  обязательно  за
ним последую и посмотрю, что он будет делать сегодня ночью".
   И затем Абу-Исхак поднялся и пошел за Абд-Аллахом, понемногу,  понем-
ногу, так, чтобы тот его не видел. И он увидел, что Абд-Аллах отпер  чу-
лан и вынул из него столик, на котором было четыре блюда с  кушаньем,  и
хлеб не приходил к нему от великого удивления, и он  говорил  про  себя:
"Смотри-ка! В чем причина этого дела?"
   И он не переставал дивиться до утра, а затем все встали  и  совершили
утреннюю молитву, и им поставили завтрак, и люди поели, и выпили кофе, и
отправились в диван, и Абу-Исхак был занят этим приключением целый день,
но он все скрыл и не спросил о нем Абд-Аллаха.
   А на следующую ночь Ибн Фадиль сделал с собаками то же самое и  побил
их, и помирился с ними, и накормил их, и напоил. И Абу-Исхак  последовал
за ним и увидел, что он сделал с ними то же, что и в первую  ночь,  и  в
третью ночь было то же самое, а после этого он принес харадж Абу-Исхаку,
собутыльнику, на четвертый день, и тот взял его и уехал, не сказав ниче-
го.
   И он ехал до тех пор, пока не достиг Багдада, и вручил халифу харадж,
и потом халиф спросил его о причине задержки хараджа, и  Абу-Исхак  ска-
зал: "О повелитель правоверных, я увидел, что правитель Басры уже приго-
товил харадж и хочет отослать его. И если бы я задержался на один  день,
он бы наверное встретил меня в дороге. Но только я  увидел  у  Абд-Аллах
ибн Фадиля диво, подобного которому не видел в жизни, о повелитель  пра-
воверных". - "А что это такое, о Абу-Исхак?" - спросил халиф. И  Абу-Ис-
хак сказал: "Я видел то-то и  то-то".  И  рассказал  о  том,  что  делал
Абд-Аллах с собаками. И потом молвил: "Я видел три ночи подряд,  как  он
делал такие дела - бил собак, а после этого мирился с ними и  успокаивал
их, и кормил, и поил, и я смотрел на него так, что он меня не видел".  -
"Спрашивал ли ты его о причине?" - сказал халиф.  И  Абу-Исхак  ответил:
"Нет, клянусь жизнью твоей  головы,  о  повелитель  правоверных!"  -  "О
Абу-Исхак, - сказал халиф, - я приказываю тебе вернуться в Басру и  при-
везти ко мне Абд-Аллаха ибн Фадиля вместе с теми двумя собаками".  -  "О
повелитель правоверных, - воскликнул Абу-Исхак, - избавь меня от  этого!
Абд-Аллах ибн Фадиль оказал мне крайнее уважение, и я проведал  об  этих
обстоятельствах случайно, без намерения, и рассказал тебе. Как же я вер-
нусь к нему и приведу его? Если я к нему вернусь, я не найду на себе ли-
ца от стыда перед ним, и подобает послать кого-нибудь другого с  указом,
написанным твоей рукой, чтобы он привез к тебе Ибн Фадиля  и  собак".  -
"Если я пошлю к нему другого, он, может быть, станет отрицать это дело и
скажет: "Нет у меня собак, - молвил халиф. - Если же я пошлю тебя  и  ты
ему скажешь: "Я тебя видел своими глазами", - он не сможет  этого  отри-
цать. Ты непременно должен к нему поехать и привезти его и собак, а ина-
че - неизбежно твое убиение..."
   И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.


   Ночь, дополняющая до девятисот восьмидесяти

   Когда же настала ночь, дополняющая  до  девятисот  восьмидесяти,  она
сказала: "Дошло до меня, о счастливый царь,  что  халиф  Харун  ар-Рашид
сказал Абу Исхаку: "Ты непременно должен к нему поехать и привезти его и
собак, а иначе - неизбежно твое убиение". - "Слушаю и повинуюсь, о пове-
литель правоверных, достаточно с нас Аллаха, и благой он промыслитель! -
ответил АбуИсхак. - Прав был тот, кто сказал: "Бедствие  человека  -  от
его языка". И я сам навлек на себя это, когда рассказал тебе. Но  напиши
мне благородный указ, и я пойду к Ибн Фадилю и приведу его к тебе".
   И халиф написал ему благородный указ, и Абу Исхак направился с ним  в
Б