вести ювелира в баню, и послал ему платье из избранных одежд,  стоящее
тысячу динаров или больше этого. И ювелиру вымыли тело и одели его в это
платье, и он стад подобен начальнику купцов.
   А присутствующие спрашивали Камар-аз-Замана, когда Убейд ушел в баню,
и говорили: "Кто это и откуда ты его знаешь". И Камар-аз-Заман  отвечал:
"Это мой друг. Он поселил меня в своем доме, и я  обязан  ему  милостями
несчетными. Он оказал мне великое уважение, в он из людей счастья и гос-
подства, а по ремеслу он ювелир, которому нет равного. Царь Басры  любит
его большой любовью. Он занимает у него великое место, и его  слово  ис-
полняется".
   И Камар-аз-Заман начал усердствовать, восхваляя его, и  говорил:  "Он
сделал мне то-то и то-то, и мне стыдно перед ним, и я не знаю, как  воз-
дать ему за уважение, которое он мне оказал". И он до тех пор  расхвали-
вал ювелира, пока его сан не стал великим для  присутствующих  и  он  не
сделался почтенным в их глазах. И люди сказали: "Мы все сделаем то,  что
ему следует, и окажем ему уважение, но мы хотим  знать,  какова  причина
его прихода в Каир, и почему он ушел из своей страны, и что сделал с ним
Аллах, так что он оказался в таком положении".
   И Камар-аз-Заман молвил: "О люди, не удивляйтесь. Сын Адама живет под
предопределением и судьбой, и пока он в этом мире, он не в  безопасности
от бедствий. Прав был тот, кто сказал такие стихи:
   Судьба людей всегда терзает, так не будь
   Ты из тех, кому кружит голову должность знатная.
   Избегай ошибок, и горестей сторонись всегда,
   И знай, что року свойственно губить людей.
   Как часто счастью конец от малых бед
   Ведь всех вещей превратностям причина есть" знайте, что я тоже  вошел
в Басру еще в худшем состоянии, чем он, испытывая более сильные мучения,
так как этот человек вошел в Каир со срамотой, прикрытой тряпкой, а  что
до меня, то я вошел в его страну с обнаженной срамотой -  рука  сзади  и
рука спереди, и помог мне только Аллах и  этот  драгоценный  человек.  А
причиной этого было то, что кочевники оголили меня и взяли моих  верблю-
дов, мулов и тюки и убили моих слуг и людей. И я лег среди убитых, и по-
думали, что я мертвый, и ушли, и прошли мимо меня. И после этого я встал
и шел голый, пока не вошел в Басру. И  этот  человек  встретил  меня,  и
одел, и поселил в своем доме, и подкрепил деньгами, и все, что я  привез
с собой, - только от блага Аллаха и его блага. А когда я уехал,  он  дал
мне всего много, и я вернулся в свою страну с залеченным сердцем и оста-
вил его, когда он был в величии и счастье. Может быть, с  ним  случилась
после этого превратность из превратностей времени, которая заставила его
расстаться с близкими и родиной, и произошло с ним на дороге то же,  что
произошло со мной, и нет в этом удивительного.  Но  мне  теперь  следует
воздать ему за благородные поступки, которые он со мной совершил, и пос-
тупить по слову сказавшего:
   О ждущий от времени благого,
   Ты знаешь ли, что свершает время?
   Коль хочешь - свершай дела благие -
   Как судит муж, так судим он будет.
   И когда они вели эти и подобные разговоры, вдруг подошел к ним мастер
Убейд, похожий на начальника купцов, и все поднялись  на  ноги,  и  при-
ветствовали его, и посадили на почетное место. И  Камар-аз-Заман  сказал
мастеру: "О друг мой, твой день благословен и счастлив!  Не  рассказывай
мне ничего из того, что случилось со мною прежде  тебя!  Если  кочевники
тебя раздели и взяли у тебя деньги, то ведь деньги - выкуп за  тело.  Не
огорчайся же.
   Я вступил в твою страну голый, и ты одел меня и оказал мне  уважение,
и я обязан тебе многими милостями и вознагражу тебя..."
   И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.


   Девятьсот семьдесят восьмая ночь

   Когда же настала девятьсот семьдесят восьмая ночь, она сказала: "Дош-
ло до меня, о счастливый ночь царь, что Камар-аз-Заман  говорил  мастеру
Убейду, ювелиру: "Я вошел в твою страну голый, и ты одел меня. Я  обязан
тебе многими милостями и вознагражу тебя. Я сделаю с тобой  то,  что  ты
сделал со мною, - нет, больше этого, - успокой свою душу и прохлади гла-
за".
   И Камар-аз-Заман принялся его успокаивать и не  давал  ему  говорить,
чтобы он не вспомнил свою жену и то, что она с ним сделала, и до тех пор
наставлял его назиданиями, притчами, стихами, остроумными словами, расс-
казами и историями и развлекал его, пока  ювелир  не  заметил,  что  Ка-
мар-аз-Заман указывает ему на сохранение тайны. И тогда он скрыл то, что
чувствовал, и отвлекся рассказами и редкими историями, которые слышал, и
произнес слова поэта:
   "На лбу судьбы есть строка - коль ты б на нее взглянул,  заплакал  бы
кровью ты от смысла ее тотчас.
   Всегда коль приветствует судьба рукой правою,
   То левою заставляет пить чашу гибели".
   А потом Камар-аз-Заман и его отец, купец Абд-ар-Рахман, взяли ювелира
и