ха высокого, великого!"
   "О человек, - сказала его жена, - случилась с тобой бесноватость  или
что с тобой такое? Не таковы твои привычки! С тобой  обязательно  должно
быть какое-нибудь дело". - "Если ты хочешь, чтобы я  тебе  рассказал,  -
ответил ювелир, - то не огорчайся". - "Говори",  -  сказала  женщина.  И
ювелир молвил: "Торговец, наш друг, купил невольницу, стан которой подо-
бен твоему стану, и ее рост такой же, как твой рост, и имя ее такое  же,
как твое имя, и одежда такая же, как твоя одежда. Она похожа на тебя  во
всех своих качествах,  и  на  пальцах  у  нее  перстни,  подобные  твоим
перстням, и ее украшения такие же, как твои украшения. Когда он  показал
мне ее, я подумал, что это ты, и теперь я в смущении. О, если бы  мы  не
видели этого купца и не дружили с ним, и он  бы  не  приходил  из  своей
страны, и мы бы его не знали! Он замутил мою жизнь после ясности и  стал
причиной суровости после верности и ввел сомнение в мое сердце". - "Пос-
мотри мне в лицо, - сказала его жена. - Может быть, это я была с ним,  и
купец - мой друг, и я переоделась в одежду невольницы  и  сговорилась  с
ним, что он покажет меня тебе, чтобы обмануть тебя?" - "Что это за  сло-
ва? - сказал ювелир. - Я не думаю, что ты можешь делать такие вещи!"
   А этот ювелир был несведущ в кознях женщин и в том, что они делают  с
мужчинами, и не знал таких слов поэта:
   Мечтой о красавицах встревожено сердце,
   Хоть юность вдали и час седин наступает.
   Мне тяжко от Лейлы, хотя близость с ней далека,
   И беды и горести стоят между нами.
   А если вы спросите о женах, то, истинно,
   Я в женских делах премудр и опытен буду.
   И если седа голова у мужа иль мало средств,
   Не будет тогда ему в любви их удела.
   И слов другого:
   Не слушайся женщин - вот покорность прекрасная!
   Несчастлив тот юноша, что женам узду вручил:
   Мешают они ему в достоинствах высшим стать,
   Хотя бы стремился он к науке лет тысячу.
   И слов другого:
   О женщины, - дьяволы, для нас сотворенные!
   К Аллаху прибегну я от дьявола козней.
   Кто страстью был к ним испытан, ею кто был сражен,
   Сгубил рассудительность и в жизни и в вере".
   И жена его сказала ему: "Я буду сидеть дома, а ты пойди к нему сейчас
и постучи в ворота и ухитрись быстро войти к нему. И если ты  войдешь  и
увидишь, что невольница у него, значит, эта невольница  похожа  на  меня
(славен тот, на кого нет похожего!), если же ты не увидишь  у  него  не-
вольницы, значит я - та невольница, которую ты с ним видел, и твоя  дур-
ная мысль обо мне подтвердится". - "Ты права", - сказал ювелир и оставил
ее и вышел. А она встала и, спустившись в  подземный  ход,  села  у  Ка-
мар-азЗамана, и рассказала ему об этом, и сказала: "Отопри скорей ворота
и покажи меня ему".
   И когда они разговаривали, вдруг постучали в ворота, и Камар-аз-Заман
спросил: "Кто у ворот?" И ювелир ответил: "Я, твой друг. Ты мне  показы-
вал на рынке невольницу, и я порадовался за тебя, но моя радость не была
полной. Открой же ворота и покажи ее мне". - "В  этом  нет  дурного",  -
сказал Камар-аз-Заман и отпер ворота. И ювелир увидел, что его жена  си-
дит у Камар-аз-Замана. И она поднялась и поцеловала ему и Камар-аз-Зама-
ну руку, и ювелир посмотрел на нее и поговорил немного с  юношей,  и  он
увидел, что невольница ничем не отличается от его жены.
   "Аллах творит что хочет", - сказал он и вышел, и  увеличилось  в  его
сердце беспокойство, и он вернулся к себе домой и увидел, что  его  жена
сидит дома, так как она прибежала раньше его через подземный ход..."
   И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.


   Девятьсот семьдесят пятая ночь

   Когда же настала девятьсот семьдесят пятая ночь, она сказала:  "Дошло
до меня, о счастливый царь, что женщина пришла раньше своего мужа  через
подземный ход, когда он вышел из ворот, и села у себя в доме. И когда ее
муж вошел к ней, она спросила его: "Что ты видел?" - "Я видел  ее  у  ее
господина, и она похожа на тебя", - сказал ювелир.  И  женщина  молвила:
"Отправляйся к себе в лавку, и довольно тебе подозревать. Ты  больше  не
будешь подозревать меня?" - "Не буду, - сказал ювелир. - Не взыщи с меня
за то, что от меня было". - "Да простит тебе Аллах!" - сказала его жена,
и затем ювелир повернул ее направо и налево и ушел к себе в лавку. А его
жена прошла по подземному ходу к Камар-аз-Заману, неся  с  собой  четыре
мешка, и сказала ему: "Собирайся к поспешному отъезду и приготовься гру-
зить деньги безотлагательно, пока я сделаю для тебя какие  у  меня  есть
хитрости ".
   И Камар-аз-Заман вышел, и купил мулов, и погрузил тюки, и  приготовил
носилки, а потом он купил невольников и евнухов и вывел их всех из горо-
да. И когда все было готово, он пришел к женщине, и сказал: "Я  закончил
свои дела". - "И я тоже, - сказала она. - Я перенесла остатки его  денег
и