Девятьсот шестьдесят восьмая ночь

   Когда же настала девятьсот  шестьдесят  восьмая  ночь,  она  сказала:
"Дошло до меня, о счастливый царь, что когда царь  даровал  ювелиру  то,
что он пожелал, люди сказали: "Мы боимся для товаров вреда  от  кошек  и
собак". И царь велел запирать их на время, пока люди не выйдут после со-
борной молитвы. И эта женщина стала выезжать  каждую  пятницу  на  улицы
Басры, за два часа до молитвы. И никто не мог пройти по рынку  и  выгля-
нуть из окна или из оконной решетки. И вот в чем причина всего этого.  Я
осведомила тебя о девушке, но желаешь ли ты, о дитя мое, узнать о ее де-
ле, или ты желаешь сблизиться  с  нею?"  -  "О  матушка,  -  сказал  Ка-
мар-аз-Заман, - я хочу с ней сблизиться". - "Расскажи мне,  что  у  тебя
есть из роскошных сокровищ", - сказала жена цирюльника. И Камар-аз-Заман
молвил: "У меня есть дорогие камни четырех видов: одни - ценой в пятьсот
динаров каждый, другие - по семьсот динаров, третьи - по восемьсот дина-
ров и четвертые - по тысяче динаров". - "А согласна ли твоя душа  отдать
четыре из них?" - спросила жена цирюльника. "Моя  душа  согласна  отдать
все", - ответил Камар-аз-Заман. И она молвила: "О дитя мое,  я  тебя  не
прогоняю, но поднимайся и вынь один  камень  ценой  в  пятьсот  динаров.
Спроси, где лавка мастера Убейда, шейха ювелиров, и пойди к  нему  -  ты
увидишь, что он сидит в своей лавке, одетый в роскошные одежды, и у него
работают мастера. Пожелай ему мира, сядь возле лавки, вынь камень и ска-
жи: "О мастер, возьми этот камень и оправь его для меня золотом в  перс-
тень, но не делай его большим, а сделай величиной с мискаль, не  больше,
и сработай его как следует". А потом дай ему  двадцать  динаров,  и  дай
каждому из работников по динару, и посиди у него немного, и  поговори  с
ним. Когда подойдет к тебе нищий, дай ему  динар  и  проявляй  щедрость,
чтобы ювелира охватила любовь к тебе. А потом  пойди  к  себе  и  проспи
ночь, а наутро возьми с собой сто динаров и отдай их твоему  отцу  -  он
бедный". - "Пусть будет так", - сказал Камар-аз-Заман.
   И, выйдя от нее, он пошел на постоялый двор и  взял  камень  ценой  в
пятьсот динаров, а потом направился на рынок драгоценных камней и  спро-
сил, где лавка мастера Убейда, шейха ювелиров. И ему показали его лавку,
и, подойдя к ней, Камар-аз-Заман увидел, что  шейх  ювелиров  -  человек
почтенный, и на нем роскошная одежда, и у него работают четыре мастера.
   "Мир с вами", - сказал ему Камар-аз-Заман. И Убейд возвратил ему при-
ветствие, и сказал: "Добро пожаловать!" - и посадил его. И  Камар-аз-За-
ман сел и, вынув камень, сказал: "О, мастер, я хочу,  чтобы  ты  оправил
мне этот камень золотом в перстень, но сделай его величиной  в  мискаль,
не больше, и оправь его хорошей оправой".
   И он вынул двадцать динаров и сказал: "Возьми это за шлифовку, а пла-
та за работу останется за мной". И он дал каждому мастеру по  динару,  и
мастера полюбили его, и мастер Убейд тоже его полюбил. И  Камар-аз-Заман
сидел и беседовал с ним, и всякому нищему он давал динар, и все  удивля-
лись его щедрости.
   А у мастера Убейда были в доме инструменты, - такие же, что и в  лав-
ке. И у него был обычай, когда он хотел сделать  что-нибудь  диковинное,
работать дома, чтобы мастера не научились его диковинной  работе.  А  та
женщина, его жена, сидела перед ним, и когда она была перед  ювелиром  и
он смотрел на нее, он мог делать всякие диковинные вещи,  которые  годи-
лись только для царей.
   И он сидел и делал этот перстень  у  себя  дома  с  удивительным  ис-
кусством. И когда его жена увидела камень, она сказала: "Что  ты  хочешь
сделать с этим камнем?" - "Я хочу оправить его  золотом  в  перстень,  -
сказал ювелир. - Ему цена пятьсот динаров". -  "Для  кого?"  -  спросила
она. "Для одного юноши-купца, прекрасного обликом, -  ответил  Убейд.  -
Его глаза ранят, и его щеки горят огнем, у него рот, как печать Сулейма-
на, щеки, как анемоны, и губы красные, как коралл, а шея у него, как шея
газели, и он белый, напоенный румянцем, изящный, тонкий и щедрый,  и  он
сделал то-то и то-то".
   И ювелир так описывал жене красоту и  прелесть  Камар-аз-Замана,  так
описывал ей его щедрость и совершенства, и столько  говорил  ей  об  его
красотах и благородном нраве, что влюбил ее в него (а нет большего свод-
ника, чем тот, кто описывает своей жене человека и говорит об его красо-
те и прелести и крайней щедрости на деньги).
   И когда жену ювелира переполнила страсть, она сказала: "А есть в  нем
какие-нибудь из моих красот". И ювелир ответил: "Все твои  красоты.  Они
все в нем, и он сходен с тобой по облику, и, может быть, его возраст та-
ков же, как твой возраст. И если бы я не боялся не уважить  тебя,  я  бы
сказал, что он лучше тебя в тысячу раз". И жена ювелира промолчала, но в
ее сердце запылал огонь любви к юноше. А ювелир не переставал разговари-
вать с нею, перечисляя его красоты, пока не кончил  делать  перстень.  И
потом он подал его своей жене, и та надела его, и он пришелся по размеру
ее пальца. И тогда она сказала: "О господин  мой,  мое  сердце  полюбило
этот перстень, и хочу, чтобы он был мой, я не сниму  его  с  пальца".  -
"Потерпи, - сказал ей ювелир. - Его владелец щедр, и я постараюсь купить
у него этот перстень. Если он мне продаст, я принесу его тебе. А если  у
него есть другой камень, я куплю его для тебя и оправлю как этот..."
   И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.