подозрительным - все это из ее приданого".
   И в один из дней моя жена сказала: "Знай, что альМутаваккиль -  чело-
век великодушный, но я боюсь, что он о нас вспомнит или что-нибудь  упо-
мянет при нем о нас кто-нибудь из завистников, и хочу сделать что-то,  в
чем будет спасение от этого". - "А что это?" - спросил я. И она сказала:
"Я хочу попросить у него позволения совершить паломничество и отказаться
от пения". - "Прекрасный план ты указываешь!" - воскликнул я. И когда мы
разговаривали, вдруг пришел  ко  мне  посол  от  халифа,  требуя  Шедже-
рет-ад-Дурр, так как халиф любил ее пение. И моя жена  пошла  и  служила
ему, и халиф сказал ей: "Не покидай нас". И она молвила: "Слушаю и пови-
нуюсь!"
   И случилось, что она ушла к нему в какой то день (а он прислал за ней
по обычаю), но не успел я опомниться, как она уже пришла от него  в  ра-
зорванной одежде и с плачущими глазами, и я испугался и воскликнул: "По-
истине, мы принадлежим Аллаху и к нему возвращаемся!" - и  подумал,  что
халиф велел нас схватить. "Разве аль Мутаваккиль на нас разгневался?"  -
спросил я. И моя жена сказала: "А где аль Мутаваккиль? Власть  аль-Мута-
ваккиля кончилась, и образ его стерт". - "Расскажи мне  истину  об  этом
деле", - сказал я, и моя жена молвила: "Он сидел за занавеской и пил,  и
с ним был аль-фатх ибн Хакан и Садака ибн Садака, и бросился на него его
сын аль-Мунтасир с толпой турок [667] и  убил  его,  и  сменилась  радость
злом, и прекрасное счастье стонами и воплями. И я убежала вместе  с  не-
вольницей, и Аллах спас нас".
   И я тотчас же вышел, о повелитель правоверных, и спустился в Басру, и
пришла ко мне после этого весть, что началась война между аль-Мунтасирэм
и аль-Мустаином, его противником [668], и я испугался и перевез мою жену и
все мое имущество в Басру. Вот мой рассказ, о повелитель правоверных,  и
я не прибавил к нему ни буквы и не убавил ни буквы, и все, что ты видишь
в моем доме, о повелитель правоверных, и на чем стоит  имя  твоего  деда
аль-Мутаваккиля - от милостей его к нам, так как  основа  нашего  благо-
денствия - от твоих благороднейших предков, и вы - люди милости и рудник
щедрости".
   И халиф  обрадовался  этому  сильной  радостью  и  удивился  рассказу
Абу-ль-Хасана.
   "А затем, - говорил Абу-ль-Хасан, - я вывел к халифу ту женщину и мо-
их детей от нее, и они поцеловали землю меж его рук, и  он  удивился  их
красоте. Он велел подать чернильницу и написал, что снимает харадж с на-
ших владений на двадцать лет".
   И халиф обрадовался, и он взял Абу-ль-Хасана к себе в сотрапезники, и
наконец разлучил их рок, и они поселились в могилах после дворцов. Хвала
же владыке всепрощающему!

   Сказка о Камар-аз-Замане и жене ювелира

   Рассказывают также, о счастливый царь, что был в древние времена один
купец, по имени Абд-ар-Рахман. И наделил его Аллах дочерью  и  сыном,  и
дочь он назвал Каукаб-ас-Сабах из-за ее красоты и прелести,  а  сына  он
назвал Камар-аз-Заман из-за его великой красоты. И когда он увидел,  ка-
кой одарил их Аллах красотой, прелестью, блеском  и  соразмерностью,  он
побоялся для них зла от глаз смотрящих и языков  завистников,  и  козней
коварных, и ухищрений развратников и скрывал их от людей  в  одном  доме
четырнадцать лет, так что никто их не видел, кроме их  родителей  и  не-
вольницы, которая им служила.
   А их отец читал Коран, как ниспослал его Аллах, и мать их тоже читала
Коран. И мать стала обучать свою дочь, а отец обучал сына, пока дети  не
запомнили Коран и не научились письму, счету, наукам и вежеству от  отца
и матери, так что не нуждались в учителе.
   И когда мальчик достиг возраста мужей, жена купца сказала: "До  каких
пор ты будешь скрывать твоего сына Камар-аз-Замана от людей?  Что  он  -
девочка или мальчик?" - "Мальчик", - ответил ей купец.  И  она  молвила:
"Раз он мальчик, почему ты не возьмешь его с собой на рынок и  не  поса-
дишь его в лавке, чтобы он знал людей, и люди знали его, и им  стало  бы
известно, что он твой сын. Научи его покупать и продавать, может быть, с
тобой что-нибудь случится, и люди будут знать, что он твой сын, когда он
наложит руку на твое наследство. Если же ты умрешь теперь  и  он  скажет
людям: "Я сын купца Абд-ар-Рахмана", - ему не поверят и скажут: "Мы тебя
не видели и не знаем, что у него есть сын".  И  твое  имущество  возьмут
власти, а твой сын будет лишен всего. И дочку я тоже хочу  показать  лю-
дям, - может быть, ктонибудь, ей равный, посватается к ней, и мы выдадим
ее замуж и порадуемся на нее". - "Это от страха людского глаза", -  ска-
зал купец..."
   И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.


   Девятьсот шестьдесят четвертая ночь

   Когда же настала девятьсот шестьдесят четвертая  ночь,  она  сказала:
"Дошло до меня, о счастливый царь, что когда жена купца сказала ему  эти
слова, он ответил ей: "Это от страха людского глаза, так как я люблю мо-
их детей, а любящий сильно ревнив, и отличился тот, кто сказал: