слов, пока не ушли все деньги. И я продал свои владения, и  не  оста-
лось у меня ничего, кроме дома, в котором я жил. А это был красивый дом,
о повелитель правоверных, и я сказал матери: "Хочу продать дом!"  И  она
молвила: "О дитя мое, если ты его продашь, ты опозоришься и  не  найдешь
себе места, где бы приютиться". - "Дом стоит пять тысяч динаров, -  ска-
зал я. - Я куплю из денег за него дом в тысячу динаров и буду  торговать
на остальное". - "Не продашь ли ты дом мне за это количество?" - спроси-
ла моя мать. И я сказал: "Хорошо". И она подошла  к  опускной  двери  и,
открыв ее, вынула фарфоровый сосуд, в котором было пять тысяч динаров, и
мне показалось, что весь дом - золотой. "О дитя мое, - сказала она, - не
думай, что эти деньги - деньги твоего отца! Клянусь Аллахом, о дитя мое,
они из денег моего отца, и я их припрятала до часа нужды. Во время твое-
го отца я была избавлена от надобности в этих деньгах".
   И я взял у нее деньги, о повелитель правоверных, и вернулся  по-преж-
нему к еде, питью и дружбе, и эти пять тысяч динаров вышли, и я не  при-
нимал от моей матери ни слов, ни советов. И потом  я  сказал  ей:  "Хочу
продать дом!" И она молвила: "О дитя мое, я  удержала  тебя  от  продажи
его, так как знала, что он тебе нужен, как же ты хочешь продать его вто-
рой раз?" - "Не затягивай со мной разговоров, неизбежно его продать!"  -
сказал я. И моя мать молвила: "Продай мне его за пятнадцать тысяч  дина-
ров, с условием, что я сама возьмусь за твои дела".
   И я продал ей дом за эту цену, с условием, что она сама возьмется  за
мои дела, и она позвала поверенных моего отца и дала каждому из них  ты-
сячу динаров, а остальные деньги оставила у себя и сделки приказала зак-
лючать с нею. И часть денег она дала мне, чтобы я  на  них  торговал,  и
сказала: "Сиди в лавке твоего отца". - И я сделал так, как  сказала  мне
мать, о повелитель правоверных, и пошел в комнату, что была на рынке ме-
нял, и мои друзья приходили ко мне и покупали у меня, а я продавал им, и
моя прибыль была хороша, и мои деньги умножились. И когда моя мать  уви-
дела меня в таких прекрасных обстоятельствах, она показала мне то, что у
нее было припрятано из драгоценных камней, металлов, жемчуга и золота. И
вернулись ко мне мои владения, которые пропали из-за мотовства, и  стало
у меня много денег, как и раньше. И я  провел  таким  образом  некоторое
время, и пришли ко мне поверенные моего отца, и я дал им товаров и потом
выстроил себе вторую комнатку внутри лавки.
   И когда я однажды сидел в ней, по обычаю, о  повелитель  правоверных,
вдруг подошла ко мне девушка, лучше которой не видели глаза, и спросила:
"Это ли комната Абу-ль-Хасана Али ибн Ахмеда хоросанца?"  И  я  ответил:
"Это я". И мой разум был ошеломлен ее крайней  прелестью,  о  повелитель
правоверных. И девушка села и сказала мне: "Скажи мальчику  -  пусть  он
отвесит мне триста динаров". И я приказал отвесить ей это количество,  и
мальчик отвесил деньги, и девушка взяла их и ушла, а мой разум был  сму-
щен. И мальчик спросил меня: "Знаешь ли ты ее?" И я ответил: "Нет,  кля-
нусь Аллахом!" И тогда он спросил: "Почему же  ты  сказал  мне:  "Отвесь
ей!" - "Клянусь Аллахом, - сказал я, - я не знал, что  говорю,  так  как
меня ослепила ее красота и прелесть".
   И мальчик поднялся и последовал за дедушкой, без моего ведома, но по-
том вернулся, плача, и на его лице был след  удара.  "Что  с  тобой?"  -
спросил я: И он сказал мне: "Я последовал за девушкой, чтобы посмотреть,
куда она пойдет, и она почуяла меня, и вернулась, и  ударила  меня  этим
ударом, так что едва не погубила и не выбила мне глаз".
   И я провел месяц, не видя девушки, и она не пришла, и  я  потерял  от
любви к ней разум, о повелитель правоверных, а когда наступил конец  ме-
сяца, она вдруг пришла и поздоровалась со мной, и я едва  не  улетел  от
радости. И она спросила, что со мной было, и сказала:
   "Может быть, ты говорил в душе: "Что делает эта хитрая?
   Как это она взяла у меня деньги и ушла?" - "Клянусь Аллахом, о госпо-
жа, - сказал я ей, - мои деньги и душа - в твоей власти". И она  открыла
лицо и присела отдохнуть, и украшения и одежды переливались на ее лице и
груди. "Отвесь мне триста динаров", - сказала она  потом.  И  я  молвил:
"Слушаю и повинуюсь!" И я отвесил ей динары, и она взяла их и ушла. И  я
сказал мальчику: "Пойди за ней следом!" И он последовал  за  девушкой  и
вернулся ко мне ошеломленный. И прошло некоторое  время,  и  девушка  не
приходила, и когда я сидел в какой-то день, она вдруг пришла  ко  мне  и
поговорила со мной немного, а потом сказала: "Отвесь мне пятьсот динаров
- они мне понадобились..." И я хотел ей сказать: "За что я буду тебе да-
вать деньги?" - но крайняя страсть помешала мне говорить, и всякий  раз,
как я ее видел, о повелитель правоверных, у меня дрожали поджилки и жел-
тел цвет лица, и я забывал то, что хотел сказать, и был таким, как  ска-
зал поэт:
   И только красавицу увижу внезапно я,
   Сейчас же смущаюсь и едва отвечаю.
   И я отвесил ей пятьсот динаров, и она взяла их и ушла, и  я  встал  и
шел за ней следом сам, пока она не дошла до рынка драгоценных камней.  И
она остановилась возле одного человека, и  взяла  у  него  ожерелье,  и,
обернувшись, увидела меня и сказала: "Отвесь  мне  пятьсот  динаров".  И
когда владелец ожерелья увидел меня, он поднялся и оказал мне уважение.
   И я сказал ему: "Отдай ей ожерелье, и цена его будет за мной!"
   И торговец сказал: "Слушаю и повинуюсь!" А девушка взяла  ожерелье  и
ушла..."