е отсутствие слишком долгим". - "О дитя мое, - сказал садовник, -  мне
тяжело с тобой расстаться!"
   И он обнял его и простился с ним, и Ибрахим отправился в хан, в кото-
ром он стоял, и встретился с привратником хана, и взял  свои  деньги.  И
привратник хана спросил его: "Добрые вести, если хочет  того  Аллах?"  И
Ибрахим ответил ему: "Я не нашел пути к тому,  что  мне  нужно,  и  хочу
возвратиться к моим родным". И привратник хана заплакал, и  простился  с
ним, и понес его вещи, и довел его до корабля, и потом Ибрахим направил-
ся к тому месту, о котором ему говорила Джамила, и стал ее там ждать.
   И когда спустилась ночь, девушка вдруг подошла к нему  в  облике  му-
жественного человека с круглой бородой, и ее стан был перехвачен поясом,
и в одной руке у нее был лук и стрела, а в другой - обнаженный меч.  "Ты
ли сын аль-Хасыба, правителя Египта?" - спросила она. И Ибрахим ответил:
"Это я". И она воскликнула: "Какой же ты  негодяй,  что  пришел  портить
царских дочерей! Иди поговори с султаном!"
   "И я упал, покрытый беспамятством, - говорил Ибрахим, - а  матросы  -
те умерли в своей коже от страха. И когда девушка увидела, что меня пос-
тигло, она сняла с себя эту бороду, бросила меч и развязала  пояс,  и  я
увидел, что это госпожа Джамила, и сказал ей: "Клянусь Аллахом, ты  раз-
рубила мне сердце!" И затем я сказал матросам: "Ускорьте ход корабля!" И
они распустили паруса и ускорили ход, и прошло лишь немного дней,  и  мы
достигли Багдада. И вдруг я увидел, что у берега стоит корабль. И  когда
матросы, которые были там, увидели нас, они закричали матросам, бывшим с
нами: "О такой-то и такой-то, поздравляем вас с  благополучием!"  И  они
направили свой корабль к нашему кораблю, и мы посмотрели и вдруг видим -
в нем Абу-ль-Касим ас-Сандалани! И, увидев нас, он воскликнул: "Это  то,
чего я хотел. Идите под охраной Аллаха, а я хочу отправиться  по  одному
делу". А перед ним стояла свечка, и он сказал мни: "Хвала Аллаху за бла-
гополучие! Исполнил ли ты свое дело?" И я ответил "Да".  И  ас-Сандалани
приблизил к нам свечку, и когда Джамила увидела его, ее состояние  изме-
нилось, и цвет ее лица пожелтел, а ас-Сандалани, увидев ее,  воскликнул:
"Идите в безопасности, хранимые Аллахом, а я пойду в Басру по делу сута-
на. Но подарок следует тому, кто пришел".
   И он велел принести коробку с халвой и бросил ее на корабль (а в хал-
ве был бандж), и Ибрахим сказал: "О прохлада моего глаза, поешь  этого!"
И Джамила заплакала и спросила: "О Ибрахим, знаешь ли, кто это?" -  "Да,
это такой-то", - сказал я. И Джамила молвила: "Это сын моего дяди, и  он
раньше сватал меня у моего отца, но я не согласилась на него, и он  отп-
равляется в Басру и, может быть, осведомит моего отца о нас". - "О  гос-
пожа, - ответил я, - он не достигнет Басры, пока мы не достигнем Мосула.
И мы не знали, что скрыто для нас в неведомом". И я съел немного  халвы,
и не успела она опуститься мне во внутренности, как я  ударился  головой
об землю. А когда наступило время рассвета, я чихнул, и  бандж  выпал  у
меня из ноздрей, и я открыл глаза и увидел, что я голый и брошен в  пус-
тынном месте. И я стал бить себя по лицу и сказал в душе: "Поистине, это
хитрость, которую сделал со мной ас-Сандалани" И я не знал, куда  пойду,
и на мне были одни подштанники. И я встал, и прошел немного, и вдруг ви-
жу, подходит вали и с ним несколько человек с мечами и  дубинками.  И  я
испугался и, увидев разрушенную баню, спрятался в ней, и я наткнулся  на
что-то ногой и положил на это руку, и она выпачкалась в крови. И я вытер
руку о подштанники, не зная, что это такое, а затем протянул руку второй
раз, и она попала на убитого, и его голова оказалась у меня в руке. И  я
бросил ее и воскликнул: "Нет мощи и силы, кроме как у  Аллаха  высокого,
великого!" А затем я вошел в одну из комнаток бани, и вдруг вали остано-
вился у дверей бани и сказал: "Войдите в то место И  затем  я  вскрикнул
единым криком и упал без памяти, и сердце палача смягчилось ко мне, и он
сказал: "Клянусь Аллахом, это не лицо того, кто убил!" -  "Отрубите  ему
голову", - сказал вали. И меня посадили на ковер крови  и  завязали  мне
глаза повязкой, и палач взял меня, и спросил у вали разрешения, и  хотел
отрубить мне голову. И я закричал: "Увы мне на чужбине!" И вдруг прибли-
зились всадники, и кто-то сказал: "Оставьте его! Убери руку, о палач!" И
была этому удивительная причина и диковинное дело. А именно,  аль-Хасыб,
правитель Египта, послал своего придворного к халифу Харуну ар-Рашиду  с
подарками и редкостями и послал с ним письмо, в  котором  говорил:  "Мой
сын вот уже год, как исчез, и я слышал, что он в Багдаде, и хотел бы ми-
лости от преемника Аллаха, чтобы он расследовал, что с ним, и постарался
бы его разыскать и отослал бы его ко мне с этим придворным".
   И когда халиф прочитал письмо, он приказал валя узнать истину об этом
деле, и вали с халифом не переставали расспрашивать об Ибрахиме, пока им
не сказали, что он в Басре. И когда халифу рассказали об этом, он  напи-
сал письмо и отдал его египетскому придворному и велел ему отправиться в
Басру, взяв с собой отряд из приближенных везиря, и от усердия в поисках
сына своего господина придворный выехал тотчас же и нашел юношу на  ков-
рике крови, у вали.
   И когда вали увидел придворного и узнал его, он сошел для него с  ко-
ня, и придворный спросил: "Что это за юноша и каково его дело?"  И  вали
рассказал ему, что случилось, и придворный сказал (а он не знал, что это
сын султана): "Лицо этого юноши - лицо того, кто не убивает". И он велел
развязать его узы, и вали развязал его, и тогда придворный сказал: "При-
веди его ко мне!" И вали подвел Ибрахима к придворному, а красота  Ибра-
х